Чаша гнева
Шрифт:
– Истинно так, во имя Господа, – кивнул де Лапалисс, на лице его отразилась гордость. – Наш гарнизон стоит здесь уже семьдесят лет [133] . В конце прошлого века Сафет отстроили заново, на что ушло без малого два года и почти девятьсот тысяч безантов!
Названная сумма была огромной. Она превышала годовой доход с любого графского или герцогского домена.
– Но деньги потрачены не зря, – вступил в разговор лейтенант. Робер зевнул, внезапно ощутив, как ему хочется спать. – Одни цистерны для питьевой воды, вырубленные прямо в
133
с 1140 г.
– Ты забыл упомянуть почти сотню туркополов и три сотни прислуги при метательных машинах! – усмехнулся брат Анри. – А также о том, во сколько это обходится Ордену!
– В немалую сумму, клянусь Святым Бернаром! – воскликнул брат Андре. – Но об этом пусть болит голова у магистра и великих бальи, а нам пора на молитву! Я слышу звон колокола!
– Пора, – кивнул де Лапалисс, и первым, подавая пример более молодым рыцарям, поднялся на ноги.
12 августа 1207 г.
Левант, Иерусалим
– Во имя Господа, братья, я собрал вас здесь, чтобы обсудить весьма важные дела, которые не могу доверить капитулу, – голос Жака де Майи был полон тревоги, а морщины на загорелом лице, казалось, углубились.
В обширном зале, где часом ранее прошел капитул Ордена, необычно малолюдный из-за потерь, понесенных в битве при Сафете и прочих стычках, случившихся в последние недели, сейчас было и вовсе пустынно. Места на длинных лавках из темного дерева, что стройными рядами тянулись в полутьму, занимали только высшие бальи Ордена: сенешаль, маршал, командор Святой Земли, командоры Антиохии и Триполи, а также несколько достойных братьев, в число которых попал и брат Анри.
– Что случилось такого, брат магистр, во имя Господа… – Филипп де Плессье разразился сухим, лающим кашлем. Рыцари почтительно ждали, пока старейшему из них не станет легче, – … о чем не могут слышать все братья нашего Ордена?
– Много случилось, сеньоры, – де Майи покачал головой, в которой за последний месяц стало куда больше седины. – Орден наш обескровлен, почти три сотни братьев-рыцарей погибли со дня Святой Марии Магдалены. Мы недосчитались также почти тысячи братьев-сержантов, полностью уничтожены два замка – Брод Иакова на переправе через Иордан и Села в Трансиордании! Потери исчисляются сотнями тысяч безантов. Полностью мы восстановим свои силы не ранее, чем через год или два. Меж тем война еще не окончена…
– Помилуйте, брат Жак, во имя Пречистой Девы! – воскликнул командор Святой Земли, избранный на капитуле всего неделю назад (его предшественник погиб под Сафетом). – Но ведь с султаном заключено перемирие!
– Не стоит верить обещаниям Аль-Адиля! – магистр улыбнулся. – Он хитер, точно старый лис, и клянусь Святой Троицей, как только будет благоприятный момент, тут же нападет вновь!
– Во имя Господа, брат Жак, вы рисуете слишком мрачную картину, – проговорил Филипп де Плессье. – Наш Орден – не единственная сила, способная встать на пути сарацин, коли им вздумается атаковать вновь!
– Королевская армия изрядно потрепана, –
– Никого, – сказал маршал Ордена, Гийом из Шартра. – И что же ты предлагаешь, брат Жак, во имя Господа?
– Приготовиться использовать то, чего мы не касались более двадцати лет, – на лице магистра появилось гадливое выражение, словно он обнаружил в сосуде с вином утонувшую в нем крысу.
– Речь идет о… Чаше? – Гийом из Шартра словно выплюнул это слово.
Филипп де Плессье нахмурился, удивление отразилось на моложавом лице командора Святой Земли.
– О чем идет речь, братья? – спросил он осторожно.
– О Чаше Гнева Божия, – неохотно ответил де Майи, тон его сделался суровым. – И помните брат, что если тайна капитула нерушима для каждого рыцаря нашего Ордена, то тайна совета магистра, к которому вы причислены неделю назад, должна блюстись с двойным тщанием!
Командор Иерусалимской Земли замолчал, хотя глаза его горели любопытством, а на языке, судя по всему, толклось множество вопросов.
– Неужели все настолько плохо? – проговорил брат Анри, тщательно взвешивая каждое слово. – После Хаттина бывали тяжелые годы, но мы обходились и без Чаши?
– Настолько тяжело не было никогда, – покачал головой Жак де Майи. – Мы все время могли рассчитывать на помощь пилигримов из Европы. Король Ричард Английский прибыл к нам с большим войском, император Генрих [134] присылал рыцарей, и только смерть помешала ему приехать самому. Но теперь я не вижу ни одного короля, который желал бы помочь делу Христа! Филипп Французский и Иоанн Английский погрязли в сваре, имперскую корону рвут друг у друга Оттон Браунгшвейгский и Филипп Швабский, герцог Тулузы, как говорят, впал в ересь, Фридрих Сицилийский еще молод.
134
Генрих VI Гогенштауфен
– Латинской империи, что утвердилась в Константинополе, не до нас, – закончил за магистра маршал. – Армяне слабы, так что только чудо может спасти нас, если сарацины ринутся на королевство, точно собаки на окруженного вепря!
– Чудо, воплощенное в Чаше? – спросил кто-то братьев.
– Именно оно, – кивнул де Майи. – Без него нам не спастись. Муэдзин вновь будет кричать там, где высились христианские церкви, а шакалы – рыскать на развалинах замков.
– Избави нас Господь от такого! – проговорил де Плессье.
Рыцари перекрестились.
– Ну хорошо, брат Жак, – проговорил командор Антиохии, приехавший в Иерусалим только вчера, – ты убедил нас, во имя Господа. Где Чаша сейчас?
– Она в Англии, в нашем лондонском командорстве, – ответил магистр, – у достойного брата Ричарда Гастингса. Надлежит как можно быстрее доставить ее в Иерусалим!
– Брат Ричард стар, – осторожно возразил брат Анри. – И не перенесет долгого пути!
– Во имя Господа, сеньоры братия! – воскликнул командор Святой Земли. – Надо просто отдать Чашу другому рыцарю!