Чаща
Шрифт:
Я посмотрел на Люси. Она улыбнулась, и я почувствовал, что сердцу уже не хватает места в груди. Такого я не испытывал уже давно. А потом, к собственному удивлению, протянул обе руки и сжал щеки Люси. Ее улыбка исчезла. Глаза встретились с моими. Я чуть приподнял ее голову и легонько поцеловал в губы. Меня словно ударило током. Я услышал, как она ахнула. Потом ответила на поцелуй.
И окружающий мир тут же окрасился в яркие цвета.
Люси положила голову мне на грудь. Я услышал, как она плачет. Гладил ее по волосам и сам
— Тебе пора идти, — наконец прошептала она.
— Ты останешься здесь?
— Айра поставил условие: ты приходишь один. Я, может, заведу его автомобиль, чтобы подзарядить аккумулятор.
Второй раз я ее не поцеловал. Выбрался из машины и не пошел — полетел. Здание из красного кирпича стояло посреди зеленого парка. Фасад украшали белые колонны. Чем-то оно напомнило мне общежитие богатого студенческого братства.
За регистрационной стойкой сидела женщина. Я представился. Она попросила меня расписаться в книге посетителей. Потом сняла трубку и что-то шепотом в нее сказала. Я ждал, слушая успокаивающую музыку, которая играла в вестибюле.
Появилась рыжеволосая женщина в юбке, блузке и очках. Выглядела она как медсестра, только без белого халата.
— Я Ребекка, — представилась она.
— Пол Коупленд.
— Я отведу вас к мистеру Силверстайну.
— Благодарю.
Я ожидал, что она поведет меня по коридору, но мы вышли в парк. Ухоженный, уже подсвеченный, хотя еще не стемнело, декоративными фонарями. Густая зеленая изгородь окружала территорию.
Айру Силверстайна я заметил сразу.
Он изменился и при этом остался прежним. Вы наверняка встречали таких людей. Они становятся старше, седеют, толстеют, сутулятся, но совершенно не меняются. К ним относился и Айра.
— Айра!
Просто по именам в лагере взрослых не называли. Добавляли «дядя» или «тетя», но у меня язык не поворачивался обратиться к нему: «Дядя Айра».
Он был в пончо — такое я в последний раз видел в документальном фильме о Вудстоке, — в сандалиях. Айра медленно поднялся, протянул ко мне руки. Так было и в лагере. Там все обнимались. Все любили друг друга. Я шагнул в его объятия. Он прижал меня к себе, со всей силой. Я почувствовал его бороду на своей щеке.
Айра отпустил меня и повернулся к Ребекке:
— Оставьте нас одних.
Медсестра ушла, а он повел меня к зеленой парковой скамье. Мы сели.
— Ты не изменился, Коуп.
Он помнил мое прозвище.
— Вы тоже.
— Ты думал, тяжелые годы в большей степени отразятся на наших лицах, да?
— Пожалуй.
— Чем ты теперь занимаешься?
— Я прокурор округа.
— Правда?
— Да.
Он нахмурился:
— Вписался в общество.
Все тот же Айра.
— Я не сажаю в тюрьму борцов за мир, — заверил я его. — Только убийц и насильников.
Он прищурился:
— Поэтому
— Что?
— Пытаешься найти здесь убийц и насильников?
Я не знал, как это понимать, поэтому решил гнуть свое:
— В каком-то смысле. Я пытаюсь выяснить, что произошло той ночью в лесу.
Глаза Айры закрылись.
— Люси сказала, что вы хотели меня видеть.
— Да.
— Почему?
— Я хотел знать, почему ты вернулся.
— Я никуда не возвращался.
— Ты разбил сердце Люси.
— Я ей писал. Пытался дозвониться. Она не отвечала.
— Все равно. Она страдала.
— Я этого не хотел.
— Так почему ты вернулся?
— Я хочу выяснить, что случилось с моей сестрой.
— Ее убили. Как и остальных.
— Нет, не убили.
Он промолчал. Я решил немного надавить:
— Вы кое-что знаете, Айра. Джил Перес приходил сюда, не так ли?
Айра облизал губы.
— Сухо.
— Что?
— Во рту пересохло. У меня был один друг из Кэрна. Это в Австралии. Клевый чувак. Так он обычно говорил: «Человек не верблюд, дружище». Это означало, что ему хотелось выпить. — Айра улыбнулся.
— Не думаю, что здесь найдется выпивка, Айра.
— Знаю. Я никогда особенно не налегал на спиртное. Предпочитал, как теперь говорят, «восстанавливающие наркотики». Но я про воду. В холодильнике есть «Польская родниковая». Ты знаешь, что «Польскую родниковую» привозят сюда из Мэна?
Он рассмеялся, встал, пошел по тропинке направо. Я последовал за ним. Тропинка привела к большой сумке-холодильнику на колесиках с логотипом «Нью-Йорк рейнджерс» на крышке-дверце. Он поднял крышку, достал бутылку, протянул мне. Взял вторую, открутил пробку, поднял ко рту. Вода потекла по бороде, окрашивая ее в темно-серый цвет.
— А-а-х, — удовлетворенно выдохнул он, допив бутылку.
Я попытался вернуть разговор в нужное русло:
— Вы сказали Люси, что хотите меня видеть.
— Да.
— Почему?
— Потому что ты здесь.
— Я здесь, потому что вы попросили меня прийти.
— Не здесь, а вновь в нашей жизни.
— Я же сказал вам: я пытаюсь выяснить…
— Почему теперь?
Опять вопрос.
— Потому что Джил Перес не умер той ночью. Он вернулся. Он приходил к вам, так?
Айра уставился в никуда. Потом устремился вперед по дорожке. Я поспешил за ним.
— Он приходил, Айра?
— Он не назвался этим именем.
Айра продолжал идти. Я заметил, что он прихрамывает. И лицо перекосило от боли.
— Вам нехорошо? — спросил я.
— Мне нужно прогуляться.
— Куда?
— В лес. Тут есть тропки. Пойдем.
— Айра, я здесь не для…
— Он сказал, что его зовут Маноло как-то там. Но я знал, кто он. Маленький Джил Перес. Ты его помнишь? Я хочу сказать, из тех дней?
— Да.
Айра покачал головой:
— Хороший мальчик. Но так легко поддавался чужому влиянию…