Час ворона
Шрифт:
Кто-то из мужиков в камуфляже рассмеялся. Миша Агиевский сделал нарочито серьезное лицо, смешно надул губы, сдвинул брови и, продолжая ерничать, погрозил смешливому мужику пальцем:
– Отставить смешки! Попрошу всех сохранять соответствующую моменту суровость на лицах. Станиславу Сергеевичу сейчас предстоит сделать серьезный выбор, и не нужно превращать трагедию в фарс... Станислав Сергеевич, давайте-ка, покуда жарится мясо, поговорим о вашем ближайшем будущем. Я хочу предложить вам три, на выбор, варианта дальнейшей судьбы. Вариант первый – некоторым образом плагиат из кинофильма «Белое солнце пустыни». Вас кормят шашлыком,
– Не проще ли меня сразу убить? – Я сохранял полное спокойствие. Чего-то подобного, вроде «варианта номер раз», я и ожидал.
– Просто умереть вам не удастся! – прищурился, словно прицелился, Агиевский. – У вас была такая возможность, вы ею пренебрегли. Пеняйте теперь на себя.
– А как же милиция? Как же операция по захвату вымогателя?
– Уладить шероховатости с милиционерами – моя, не ваша, забота. Не о том думаете, Станислав Сергеевич! Ваше дело сейчас выбирать варианты финала жизненного пути, искрящегося надеждой на чудесное спасение.
– Можно узнать полный ассортимент возможных судеб?
– Хм... «Ассортимент судеб»... Ах-ха-ха-ха... Смешно! Экий вы, Станислав Сергеевич, балагур. Просил же всех сохранять суровую серьезность и сам же первый, по вашей милости, опошлил неуместным смехом мрачную атмосферу судьбоносных минут... Что ж! Пожелали знать все – извольте! Итак – вариант номер два под кодовым названием «игра в пейнтбол»... Детали можно и не объяснять. Вы – мужчина сообразительный, из одного названия способны уяснить суть второго варианта. Охота на человека. Стрельба по живой мишени. Погоня по пересеченной местности с форой три минуты для беглеца в наручниках. Одно непременное условие – если в начале игры вы споткнетесь, упадете, то после первого же в вас попадания неподвижную мишень оставят в покое, лишь израсходовав весь боезапас шариков с кислотой у всех охотников. Велик шанс окочуриться в лужице серной кислоты, но есть шанс и убежать... Ну? Один против двадцати! Как вам вариант два?
– Ничего вариантик. Соблазнительный. Жаль, коленку расшиб. – Я нагнулся, схватился руками за штанину, задрал джинсуру, демонстрируя посиневшую опухоль на голени. – Видите? Гематома заставляет хромать, а хромота мешает быстро бегать.
– Жаль! Я, признаюсь, предполагал, что именно этот вариант вам придется по вкусу... Ладно уж, расскажу о третьем варианте, вы выслушаете, подумаете и, возможно, согласитесь поиграть в казаки-разбойники, пересилив боль в травмированной ноге... Вникайте, Станислав Сергеевич, в суть третьего варианта. Наш китайский друг, – Агиевский панибратски хлопнул китайца по плечу, – вооружившись вот этим мечом, – Миша пнул носком полуботинка лежащий на земле меч, – спаррингует с вами, имея задание сделать из вас «свинью». Знаете, что такое «свинья»?
– Домашнее хрюкающее животное с пятачком.
– Ах-ха-ха... Правильно! С пятачком и коротенькими ножками. Самураи отсекали мечом ноги и руки пленным ниндзя и называли сей
СЧАС! Ща я выдам тебе сценарий номер четыре, сволочь! Сценарий-сюрприз, плод буйной фантазии загнанного в угол профессионала.
– Станислав Сергеевич? Ну, так как? Закопать вас? Расстрелять кислотой? Или порубать антикварным холодным оружием?
– Забодай меня рогами.
– Не понял? – Изуродованная шрамом щека Михаила Александровича нервно передернулась. На долю секунды его слащаво-издевательская улыбочка преобразилась в злобный оскал полярного волка. Однако Миша быстро взял себя в руки и «сохранил лицо».
Очень ему хотелось сохранить имидж экзекутора-насмешника. Мило хихикающий садист гораздо страшнее извергающего проклятия монстра, а Миша хотел казаться страшным, хотел, чтобы я его боялся, трепетал, гадил под себя от ужаса.
– Не понял юмора, Станислав Сергеевич. На что вы намекаете?
– Да так, пустяки. Анекдот вспомнил по теме, про выбор способа смертоубийства. Муж орет на неверную жену: «Убью суку! Выбирай, как тебя убить: зарезать, сжечь, отравить?» А она ему в ответ: «Забодай меня рогами».
– Ах-ха-ха... – рассмеялся Агиевский. Искусственно и фальшиво прозвучал его смешок. – Ха-ха... К чему эти надуманные оговорки про тему выбора жертвой варианта казни? Всем понятно – вы намекаете на то, чего не было, на то, что совершили насильственные развратные действия с моей супругой, когда она была в полной вашей власти в качестве заложницы. Стараетесь меня побольнее уколоть. Что ж! Желание в вашем положении вполне естественное. Любовь Игнатьевна рассказала мне о том, как вы взяли ее в заложницы и какая глупость с ее стороны предшествовала этому печальному событию. Женщина пожалела вас, хотела спасти, а вы ответили черной неблагодарностью и даже сейчас пытаетесь опорочить, осквернить ее!.. Стыдно, милый мой Станислав Сергеевич!
– Чтоб вы знали: рогатым принято называть обманутого мужа в том случае, если жена изменяет ему без принуждения, по собственной воле. И еще одно маленькое лингвистическое изыскание: в старину, если женщина говорила «я его жалею», это означало «я его люблю». Так-то вот, уважаемый Михаил Александрович! – Я впервые произнес вслух имя-отчество своего меченного шрамом врага и добился ожидаемого эффекта.
– Как? Как вы меня назвали?! – Улыбка слетела с губ Миши Агиевского, лицо его вытянулось, исказилось гримасой крайнего удивления.
– По имени-отчеству, – ответил я совершено спокойно.
– Кто? – Миша крутанул головой вправо, влево, прошелся колючим, сканирующим взглядом по лицам мужиков, слуг в камуфляже. – Кто проболтался? Кто произнес вслух мое имя? Я всем велел молчать! Кто посмел нарушить приказ?! Кто сболтнул?!
Мужики с автоматами для игры в «пейнтбол» напряглись. Оно и понятно, служба под началом клинического психа, наверное, выгодная, но рискованная авантюра. Вона, как скукожился Антошка за спиной у хозяина. Общий нервный напряг ощущался почти физиологически. Даже в узких глазницах китайца загорелась живая искорка любопытства.