Час ворона
Шрифт:
Воспоминания о садисте с порванной физиономией возродили затаившуюся под сердцем злобу. Еще минута, и подавленный злостью высшего порядка индикатор половой активности упадет на полшестого. Женщина сначала расстроится, потом обидится, потом выставит меня вон!
Резко поменяв позицию, я подхватил Ангелину за небритые подмышки и усадил верхом на свои чресла в позу наездницы. Стыковка двух космических начал, мужского и женского, произошла без сучка, без задоринки. Почему космонавты во время стыковок не производят
Ангелина дугой выгнула спину, запрокинула голову. Даже в пылу страсти эта женщина не забыла, как извиваются порномодели, дабы приподнять обвислые груди. Я схватил ее за плечи, рывком повалил на себя, обнял крепко, укусил мочку уха и конвульсивно напряг мышцы.
Она вцепилась в мои бока, гортанно выкрикнула грязное ругательство, я стиснул зубы, и мы кончили одновременно.
Ангелина Петровна, продолжая материться, только уже не громко, а почти шепотом, расслабилась, размякла, лежа у меня на груди. Ее шершавый язык слизнул с моей шеи капельку пота. И тут я завопил дурным голосом:
– Ауу-у-у-а! Б-блин! Как больно!!!
– Что с тобой?! – Ангелина Петровна проворно соскочила с моего тела, замерла рядом на коленях.
– Ребро! – Я схватился обеими руками за левый бок. – Не болело и вдруг схватило! Наверное, наркоманы, когда меня били, травмировали ребро. Я в детстве упал с велосипеда и заработал трещину в ребре. Сейчас точно такая же боль... Очень больно...
Стараясь говорить сдавленным голосом, я прикрывал руками бок, ибо на нем, к сожалению, не было ни ссадины, ни синяков.
– Тебя срочно нужно отвезти в больницу! – строго сказала Ангелина Петровна, подобрала с пола халатик, накинула на обнаженные плечи, поднялась на ноги. Она была явно недовольна и раздосадована.
– Прости... – Я зажмурился от мнимой боли.
– За что? – Она удивилась
– Все со мной не слава богу, все наперекосяк... Вот, встретилась, наконец, женщина, которая... – Я открыл глаза, выдавил слезу, что оказалось легко, так как капелька едкого пота закатилась со лба под веко. – Которую... Прости! Не сердись на меня...
– Стас! – Лед в ее голосе растаял. – Милый мой! Какой же ты хороший...
Ангелина Петровна нагнулась, нежно чмокнула меня в губы.
– Стас, я отвезу тебя в больницу. Немедленно!
– Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что мы встретились...
– Через полчаса мы будем в больнице, не беспокойся!
– Через полчаса? – Я оперся об пол локтями, сел, не забыв мимикой показать, как мне якобы больно.
– Недалеко, в райцентре, есть приличная больница. Полчаса езды отсюда.
Я едва сдержался, чтобы не закричать: «Нет! Только не это!» Но сдержался. Помассировал бок, вдохнул, выдохнул.
– Фу-у! Кажется, полегчало немного. Повернулся как-то не так и было очень больно,
– Зачем же рисковать здоровьем, милый? Дорога до Москвы длинная, – сказала она с нежностью и поспешила поинтересоваться: – А что означает «в запуске»?
– С кино запустился. Режиссирую новый телесериал. Месяц еще подготовительного периода остался, потом вхожу в производство. Два года писал сценарий, год искал деньги. Обидно будет, если из-за ребра пустякового все пойдет прахом! С такими актерами договорился!
Она смотрела на меня, трепеща всем телом. В ее глазах читалось множество вопросов: «О чем будет телесериал? Какие «такие» актеры заняты в съемках? Позволено ли ей будет взглянуть, хотя бы одним глазком, за кулисы кинопроизводства? Познакомлю я ее с актерствующе-режиссерствующей богемой или нет?»
– Хочешь у меня сниматься?
– Я!!! Ха! – Она смущенно рассмеялась, пряча глаза, полные вопросов. Отвечая на ее вопросы, я мог легко запутаться во вранье. – Стас, ты шутишь?
– Отнюдь! Главной роли не обещаю, но в эпизоде можешь попробоваться, если хочешь. Нынче модно снимать непрофессионалов. Вспомни хотя бы «День лунного затмения».
Упомянутый мною кинофильм Ангелина Петровна, конечно же, не видела и, конечно же, не подала виду и, разумеется, замялась с ответом на мою киноведческую реплику, чем я поспешил воспользоваться, переводя разговор в другое русло:
– Ангелина, где бы мне помыться, а? Ноги грязные, волосы свалялись, стесняюсь своего вида.
– Помыться? Конечно! Сейчас дам полотенце! – захлопотала Ангелина Петровна. – Грязную одежду оставишь у меня. Во что тебе переодеться, найдется, не горюй. Примешь ванну, оденем тебя и поедем в Москву. Ой, забыла совсем! Ты есть хочешь?
– Неплохо бы перекусить.
– Что ты любишь?
– Кажется, тебя...
– Стас! – Она упала на колени рядом со мной, сидящим на полу, прильнула щекой к моей щеке и зашептала на ухо всякую бабью чепуху.
Я действительно в ту минуту по-своему ее любил. Ведь любит же жокей кобылу, которая помогает ему первым прийти к финишу! Сам видел, как после бегов жокей-победитель целует вспотевшую кобылку в слюнявые губы.
Устав слушать нежные признания Ангелины Петровны, я громко ойкнул.
– Ой! Сволочизм какой, опять ребро!
– Давай, я помогу тебе подняться и доведу до ванной.
И все же я сволочь, господа! И хренушки благоприобретенный сволочизм по отношению к слабому полу позволит мне когда-нибудь жениться!