Час волка
Шрифт:
Я взглянул на Ингу, и та решительно кивнула.
– Давайте, – сказал Игнат, придерживая пальцами страницу, медленно вылезающую из принтера. – Может, вам кофе сварить?
– Надо внести в сценарий свежую струю, детали местного колорита, – с ходу придумывал я.
– Прекрасно, – ответил Игнат, близко поднося к глазам страницу и просматривая текст. – А чем я могу помочь?
– Нужны последние данные по криминальной хронике. Может быть, мы что-нибудь позаимствуем.
Мне показалось, что голос меня выдает, но Игнат, повторяя
– Вот, пожалуйста, – сказал он, кивая на экран. – Криминальная хроника за последние два года. Выбирайте!
– Ну-ка, ну-ка! – Я с деланным интересом присел у монитора и притянул офисный стульчик на колесах, на котором сбилась в комок Инга, к себе. Девушка незаметно стала царапать мне локоть.
– А посвежее ничего нет? – спросил я минуту спустя.
– Посвежее? – переспросил Игнат и посмотрел на монитор, как на свое дитя, обиженное незаслуженно. – А чем тебя это не устраивает?
– Все это уже было опубликовано, так ведь? Значит, сценарист видел. Нужны свежие, можно сказать, горячие факты.
Мне казалось, что у меня сейчас язык загорится. Игнат сверкал очками, подметал воздух своей лохматой бородой и усами, ходил между компьютеров и перекладывал с места на место бумажки.
– Свежие! – проворчал он. – Свежие только в дежурной части милиции могут быть.
– Ну так… – осторожно подтолкнул я Игната к действию. – А потом про интервью поговорим.
– Эксклюзив! – поставил условие Игнат, подняв прозрачный палец. – В Крыму больше никому!
– Ни-ни! – поклялся я.
Он подсел к телефонному аппарату, утопил трубку в дремучих зарослях, где должно было быть ухо, и набрал номер.
– Анатолий Николаевич, это Варданян, – сказал Игнат. – Что новенького? Я к вам снова за хроникой… Естественно! Как всегда, половина гонорара ваша… Да, самое свеженькое, за последние два-три дня…
Я отчаянно жестикулировал, тыча пальцем в часы, а Инга шипела:
– И сегодня!
– И за сегодняшний день, – уточнил Игнат, искоса глядя на нас. – Ага, записываю…
Теперь Игнат стал жестикулировать, показывая, чтобы я сел за стол и начал записывать.
– Три человека утонули на пляже «Звездного». Петрухин, Аблин, Гурари… Купались в шторм. Пьяные… Два тела обнаружили, третье пока нет…
Я делал вид, что записываю, а на самом деле рисовал каракули, с ужасом ожидая сообщения о наезде.
– Пьяная драка на автобусной остановке в Новом Свете… Молодому мужчине Питляру разбили голову пивной кружкой… До больницы не довезли. Обширная гематома мозга. Убийца с места происшествия скрылся, ведется розыск…
А если не будет никаких сведений? – подумал я и взглянул на Ингу. Та сидела ни жива ни мертва.
– В поселке Дачное в собственном гараже задохнулся выхлопными газами нигде не работающий, ранее судимый гражданин
Мы с Ингой переглянулись. Она спрашивала меня взглядом: тот ли это Кучер, у которого она узнавала адрес. Я опустил глаза.
– В пансионате «Бриз» работник котельной Сердюк взломал и обчистил четыре номера… Вынес деньги, одежду… И продукты?.. И продукты… Взят с поличным…
Я нервно рисовал портрет Сердюка – неблаговидного пьянчужки, который сидит у холодильника и поедает длинную колбасу.
– Дорожно-транспортное происшествие в Вишневом проезде…
Меня как током ударило, и ледяная волна прокатилась по спине. Игнат продолжал диктовать все тем же ровным голосом, а у меня перестала двигаться ручка в пальцах. Я не мог одновременно записывать и слушать.
– Обнаружен труп пожилой женщины с обширными повреждениями, специфичными для транспортного средства… Водитель, совершивший наезд, с места происшествия скрылся… Тип и вид транспортного средства выясняются… Труп в настоящее время не опознан…
Игнат еще что-то диктовал, но я уже его не слушал. Тип и вид транспортного средства выясняются! Значит, милиция не знает даже, что это была шестая модель «Жигулей»! Им вообще пока ничего не известно, даже труп никем не опознан. Дай бог, чтобы я ошибся!
– Спасибо! – Я встал со стула.
Игнат осекся на полуслове.
– Все? Ничего больше не надо? – спросил он, прикрыв трубку ладонью.
– Не надо, – ответил я. – Это все не то. По поводу интервью звони через неделю… Пойдем, Инга!
Мы быстро вышли из кабинета, оставив там обескураженного Варданяна.
– Значит, никто меня не заметил, – с облегчением прошептала Инга.
– Подожди радоваться, – ответил я. – Свидетели, как правило, выявляются на второй-третий день… Ты мне подробно опиши эту женщину.
– Я ее видела только мельком, – сказала Инга.
Мы вышли на улицу. Я не стал дожидаться автобуса – там мы не смогли бы разговаривать – и повел девушку к себе в гостиницу по пустынной тропе мимо Сахарной Головки.
– Как она была одета?
Инга мучительно вспоминала, покусывала губы.
– Если бы ты видел мое состояние…
– Неужели ты не запомнила ни одной детали? – раздраженно вскрикнул я. – Сарафан? Юбка? Шуба?
– Кажется, она была в чем-то темном… Но не в сарафане.
Меня так и подмывало помочь ей, и я прикусил язык.
– Я ее плохо видела! – опять попыталась увильнуть от умственной работы Инга.
– Вспоминай! – прикрикнул я. – Ты сама говорила: руки и ноги мелькали перед капотом.
Инга остановилась, не видя перед собой уже ничего, кроме того страшного мгновения, когда раздался глухой удар и машина подмяла под себя человека.
– Она была… в брюках.
– Все, – прошептал я, почувствовав, как надежда, висевшая на тонкой нити, сорвалась и разбилась о землю. – Она была в темном брючном костюме, да?