Час ведьмовства
Шрифт:
Майкл ненадолго умолк и тихо добавил:
– О вас было известно очень немногим.
Лайтнер глядел на него с неподдельным изумлением, медленно покрываясь краской, – похоже, он чувствовал себя все более неловко.
Майкл не смог сдержать смех. Он пошевелил затянутыми в перчатку пальцами правой руки.
– Вы это имели в виду, когда просили меня сосредоточиться и извлечь информацию?
– Полагаю… да, именно это. Однако я не думал, что вы сумеете проникнуть в столь потаенные…
– Вас мучит совесть по поводу того, что случилось с тамплиерами. Да, и всегда мучила. Иногда вы спускаетесь в ваш лондонский подвал, где хранятся архивы, и внимательно читаете старые
– Очень впечатляюще, мистер Карри. Однако если вы изучали историю, то знаете, что в то время никто, за исключением Папы Римского, не мог спасти тамплиеров. Разумеется, мы – малочисленная, безвестная и строго секретная организация – были не в состоянии что-либо сделать. Откровенно говоря, после многочисленных казней и сожжения на костре Жака де Молэ и его ближайших сподвижников не осталось никого из тех, кому мы могли бы вернуть деньги.
Майкл снова засмеялся.
– Вам нет нужды оправдываться передо мной, мистер Лайтнер. Но вы действительно стыдитесь событий шестисотлетней давности. Странные вы ребята, надо сказать. Кстати, уместно, наверное, упомянуть, что когда-то мне пришлось писать курсовую работу о тамплиерах. Так что я согласен с вами. Насколько мне известно, им действительно никто не мог помочь, даже Папа. Попробуй вы тогда вмешаться, господа инквизиторы заодно отправили бы на костер и вас.
Эрон Лайтнер покраснел.
– Несомненно, – подтвердил он. – Теперь вы убедились, что я вас не обманываю?
– Убедился? Да я просто потрясен!
Майкл долго пристально разглядывал Лайтнера, все больше и больше убеждаясь, что перед ним человек, обладающий цельностью натуры и во многом разделяющий его собственные взгляды на жизнь и ее ценности.
– Значит, вы преследовали меня по заданию своей организации? – наконец спросил он. – Следовали за мной повсюду, безропотно перенося, если верить вашим словам, любые неудобства и хлопоты, а заодно и мирясь с моим недовольством?
Майкл взял карточку – что, надо признаться, потребовало от него некоторых усилий, ибо затянутыми в перчатки пальцами нелегко подцепить тоненький кусочек картона, – и опустил ее в карман рубашки.
– Причина не только в этом, – ответил англичанин. – Хотя мне очень хочется вам помочь – прошу извинить, если мои слова покажутся вам чересчур снисходительными или оскорбительными. Поверьте, у меня и в мыслях нет ничего подобного. Я говорю совершенно искренне: глупо лгать такому человеку, как вы.
– Что ж, думаю, вас совсем не удивит, что за последние несколько недель у меня бывали моменты, когда я вслух молил о помощи. Правда, сейчас я чувствую себя несколько лучше, чем два дня назад. Даже намного лучше. И я наконец-то на пути к своей цели – к выполнению той миссии, которая, по моему внутреннему ощущению, мне предназначена…
– Вы обладаете колоссальными возможностями – вы даже не представляете, какая в вас заключена сила! – воскликнул Лайтнер.
– Сила – это пустяки. Я говорю сейчас о цели. Вы читали в газетах статьи обо мне?
– Да, все, что только смог найти.
– Значит, вам известно, что после смерти меня посетило видение. Оно содержало в себе нечто… нечто такое, что объясняло цель моего возвращения в мир живых. Однако память об этом каким-то образом оказалась стертой. Да, все исчезло – бесследно, подчистую.
– Понимаю.
– Тогда вы должны понимать, что все эти трюки с руками – совершенная чепуха. – Майклу стало не по себе. Он жадно глотнул
Лайтнер буквально впился в Майкла пристальным, изучающим взглядом.
– Эта связь действительно существует? Старый дом имеет какое-то отношение к тому, что явилось вам за порогом смерти?
– Да, но не спрашивайте меня, какое именно. В течение нескольких месяцев я снова и снова видел этот дом, он снился мне по ночам. Связь несомненно есть. Только она заставила меня преодолеть расстояние в две тысячи миль – связь между домом и моими видениями. Но, повторяю, не спрашивайте меня, какая и почему.
– А Роуан Мэйфейр? Какова ее роль в произошедшем?
Майкл медленно поставил на стол пивную банку и окинул Лайтнера тяжелым, оценивающим взглядом.
– Вы знакомы с доктором Мэйфейр?
– Нет, но мне многое известно о ней и ее семье, – ответил англичанин.
– Правда? О ее семье? Ей было бы очень интересно получить от вас эти сведения. Но откуда вы узнали? Что общего между вами и ее семейством? Насколько я помню, вы сказали, что торчали возле нашего дома в Сан-Франциско, чтобы побеседовать со мной.
Лицо Лайтнера ненадолго помрачнело.
– Я в полном замешательстве, мистер Карри. Возможно, вы проясните ситуацию. Как доктор Мэйфейр оказалась возле вашего дома?
– Слушайте, меня уже тошнит от ваших вопросов. Она оказалась там, потому что пыталась мне помочь. Она ведь врач.
– Так она была там в качестве врача? – полушепотом спросил Лайтнер. – Значит, я все время действовал, руководствуясь ошибочными представлениями. Выходит, доктор Мэйфейр не отправляла вас сюда?
– Отправляла меня сюда? Боже мой, конечно нет. А с какой стати ей это делать? Скажу больше: доктор Мэйфейр была даже против моей поездки в Новый Орлеан, но я настоял, поскольку счел необходимым действовать сообразно собственному плану. Откровенно говоря, когда она усадила меня в свою машину, я был вдрызг пьян. Просто удивительно, как у нее хватило терпения возиться со мной. Жаль, что сейчас я не настолько пьян. А почему, мистер Лайтнер, у вас вдруг появилась такая идея? С какой стати Роуан Мэйфейр отправлять меня сюда?
– Могу я попросить вас об одолжении?
– Если это в моих силах.
– Пожалуйста, ответьте мне на один вопрос: были ли вы знакомы с доктором Мэйфейр прежде, до того происшествия?
– Нет, не был. Да и после него не более пяти минут.
– Простите, я вас не понимаю.
– Лайтнер, эта женщина спасла меня – вытащила из воды. Я впервые увидел ее лишь на палубе яхты, после того как она привела меня в чувство.
– Боже мой, я не мог и предположить!..
– Я и сам понятия о ней не имел вплоть до вечера минувшей пятницы. То есть не знал ни ее имени, ни кто она – вообще ничего. Ребята из береговой охраны прохлопали ушами и не удосужились записать ее данные и название яхты. Но она спасла мне жизнь. Она обладает мощным диагностическим чутьем, каким-то шестым чувством, безошибочно определяющим, останется пациент жить или умрет. Оно и заставило ее сразу же начать реанимацию. Мне иногда приходило в голову, что, если бы меня выловила береговая охрана, они, наверное, и пальцем бы не пошевелили.