Час ведьмовства
Шрифт:
Как только выдастся свободная минутка, надо непременно позвонить доктору Моррису и поподробнее расспросить его обо всем, что связано с Карри. Хотя… Кто знает, когда она появится, эта свободная минутка… Сейчас, по крайней мере, она едва не падает замертво от усталости и недосыпания, но должна опять спешить в послеоперационное отделение, где ее ждут. Быть может, в создавшейся ситуации самым разумным будет оставить Карри в покое? Наверное, так лучше для них обоих.
В конце недели сан-францисская газета «Кроникл» поместила на первой странице пространную, обильно насыщенную подробностями статью.
«что
Этому человеку сорок восемь лет. По профессии он подрядчик, специалист по реставрации старых зданий Викторианской эпохи. Карри является владельцем компании «Большие надежды» и стал поистине легендой нашего города за умение превращать развалины в блистательные особняки и за особую дотошность в воссоздании подлинности интерьеров – вплоть до деревянных шпилек и квадратных гвоздей.
Ему же принадлежит небольшой магазин на Кастро-стрит, торгующий в числе прочего старинными ваннами на «когтистых лапах» и такими же старинными унитазами.
Особую известность принесли Карри тщательно выполненные подробные чертежи реставрируемых зданий. Его проекты вошли в книгу «Величественные здания Викторианской эпохи: фасады и интерьеры».
Некоторые работы Майкла Карри были отмечены наградами, в частности отель «Барбари-Кост» на Клэй-стрит, а также отель «Джек Лондон» на Буэна-Виста-вест…»
Роуан пробежала глазами еще несколько абзацев…
Сейчас Майкл Карри не у дел. Компания «Большие надежды» на время приостановила свою деятельность. Ее владельца занимает другое: он отчаянно пытается вспомнить, какие же откровения были явлены ему в течение того знаменательного часа, который он провел в воде – между жизнью и смертью.
«Это не было сном, – продолжала читать Роуан. – Точно знаю, что говорил с людьми – они объяснили мне смысл того, что необходимо сделать. Я принял их объяснения и попросил отправить меня обратно».
Что касается отношения Карри к проявившимся у него способностям, оно оставалось все тем же, то есть он воспринимал их как некий случайный побочный эффект: «Вспышка – и передо мной какое-то лицо или чье-то имя. Все это совершенно несущественно».
Вечером того же дня Роуан увидела Майкла в телевизионных новостях: живой человек из плоти и крови, незабываемые голубые глаза и открытая улыбка. В его облике было что-то невинное, а естественное, иногда прямолинейное поведение в корне отличалось от манеры держать себя тех, кто в стремлении добиться чего-либо в этом мире не гнушался никакими средствами.
– Я должен вернуться домой, – заявил тележурналистам Майкл Карри.
Что у него за акцент? Интересно, может, он родом из Нью-Йорка?
– Не в свой дом в Сан-Франциско, а туда, где я родился, в Новый Орлеан. – Так вот откуда его акцент! – Могу поклясться, что это каким-то образом связано с произошедшим. Перед моими глазами все время мелькают картины родных мест.
Он слегка пожал плечами. Черт побери, какой обаятельный парень!
Интервью продолжалось. Нет, Майкл не вспомнил ни единого фрагмента своих видений. Врачи отказываются выписать его из клиники, хотя и признают, что физически Карри вполне здоров.
– Расскажите нам о своих необыкновенных способностях, Майкл, – попросил репортер.
– Я не хочу о них говорить. – Он вновь слегка пожал плечами и бросил мимолетный взгляд на руки в черных перчатках. – Я хочу встретиться
На экране появились двое тележурналистов и в полушутливой форме принялись рассуждать о сверхъестественных способностях. Оба своими глазами видели, как Майкл их демонстрировал.
Какое-то время Роуан сидела неподвижно. Ни единой мысли в голове… Новый Орлеан… он просил, чтобы она связалась с ним… Новый Орлеан… Что ж, надо откликнуться. Роуан обязана это сделать. Она слышала просьбу об этом из его собственных уст. А насчет Нового Орлеана – она должна прояснить для себя этот вопрос. Ей нужно поговорить с Майклом… или написать ему.
Тем же вечером, как только Роуан приехала домой, она подошла к старому письменному столу Грэма, достала несколько листов бумаги и принялась за письмо Карри.
Роуан как можно более подробно изложила все произошедшее, начиная с того момента, когда она заметила его в воде, и вплоть до появления вертолета береговой охраны. После некоторого колебания она указала номер своего домашнего телефона, адрес и сделала маленькую приписку:
«Мистер Карри, я тоже родом из Нового Орлеана, хотя никогда там не жила. Меня удочерили в день моего рождения и немедленно увезли. Вероятно, это не более чем совпадение, что и вы тоже уроженец Юга, но, думаю, мне следовало вам об этом рассказать. Там, на палубе яхты, вы довольно крепко и достаточно долго держали мою руку в своей. В создавшихся обстоятельствах мне бы не хотелось добавлять вам хлопот. И если вы тогда получили какие-либо туманные телепатические послания, забудьте, ибо к вам они явно не имеют никакого отношения».
В целом тон письма был мягким и вполне нейтральным. Она лишь сообщила, что верит в его способности и в случае необходимости готова оказать любое содействие. Никаких просьб или тем более требований. Прежде всего ей хотелось завоевать его доверие.
«Если вам понадобится поговорить со мной, – добавила Роуан в заключение, – позвоните мне в университетскую клинику или домой».
И все же Роуан не давала покоя одна идея… Ей хотелось вложить свою руку в его и… «Однажды я испытала весьма необычное состояние и теперь попытаюсь сосредоточиться на воспоминании о нем. Все, о чем я вас прошу, это рассказать мне о том, что вы увидите. Вы сделаете это? Я не имею права напоминать вам о том, что спасла вам жизнь…»
Это верно, она не имеет права. А значит, не имеет права и просить его о чем-либо!
Роуан послала письмо федеральной экспресс-почтой на имя доктора Морриса.
Тот позвонил ей на следующий день и сообщил, что накануне, сразу после телевизионной пресс-конференции, Карри выписался из больницы.
– Знаете, доктор Мэйфейр, он ведет себя как лунатик, но у нас нет законных оснований держать его в клинике. Я передал ему ваши слова о том, что на палубе он ничего не говорил. Однако Майкл слишком одержим, чтобы забыть свои бредни. Он считает, что обязан вспомнить все виденное там. Вы же знаете: первопричину всего, тайну вселенной, свою цель, портал, число, камень… Такой чепухи вы еще не слышали. Ваше письмо я переслал ему домой, но мало шансов, что он его прочтет. Почта приходит к нему мешками.