Час расплаты
Шрифт:
Челюсть Дариуса дернулась, но он сумел ответить ровным тоном.
— Ну, некоторые из нас были вне игры по разным причинам, — пробормотал он. — Но это больше не повторится.
«О, нет! Интересно, почему?» Я заставила себя не рассмеяться и ответила, уставившись на свои ботинки.
— Тогда я буду с нетерпением ждать, когда вы выиграете следующий матч.
— Может быть, мне стоит заставить тебя надеть футболку с моим именем вместо Джеральдины на следующем матче в качестве приза за то,
— Это то, что ты хочешь в качестве приза? — Я усмехнулась. — В то время, как я пытаюсь заполучить один из твоих сверкающих мотоциклов?
— То, что я хотел бы получить в качестве награды, вероятно, не лежит на столе, — ответил он, пожав плечами.
Я посмотрела на него, собираясь спросить, что он имел в виду, но взгляд, который он бросил на меня в ответ, заставил меня засомневаться, хочу ли я знать.
Дариус одарил меня улыбкой, от которой у меня внутри все сжалось, и открыл дверь в поместье, придерживая ее для меня, как будто у него были чертовы манеры.
Я проскользнула мимо него, и он последовал за мной так близко, что я почувствовала его дыхание на затылке, посылавшее дрожь по спине.
И прикусила губу, оглядываясь на огромный вестибюль и широкую лестницу передо мной. Я чувствовала себя горошиной в миске с арахисом. Не на своём месте. Я выросла с меньшим, чем ничего, а у него было так много денег, что на самом деле он был слишком богат, чтобы я даже пыталась ограбить его в своей прежней жизни.
Как раз в тот момент, когда я подумала, что не могу почувствовать себя более неловко, Дженкинс появился через потайную дверь под лестницей, как чертов призрак в костюме пингвина.
— Могу я взять вашу куртку, мисс Вега? — официально спросил дворецкий, склонив голову направляясь ко мне.
— О, э-э… конечно. — Я сбросила кожаную куртку, протягивая ее, когда взгляд дворецкого скользнул по моему обнаженному животу, нахмурившись так быстро, что я, возможно, вообразила это. В любом случае, я предполагала, что я не из тех девушек, которых Акруксы хотели бы, чтобы их сын привел домой. Хотя, поскольку они уже планировали женить его на троюродной кузине, я предположила, что на самом деле им не нужно было беспокоиться об этом.
— Где вы будете развлекать леди, мастер Акрукс? — спросил Дженкинс, кланяясь Дариусу.
— Мы будем в моих комнатах, — ответил он, обнимая меня за талию и увлекая к лестнице.
— Я сейчас же прикажу принести напитки. — Дженкинс снова поклонился и удалился, забрав с собой мою куртку. Я слишком поздно поняла, что мой Атлас был в кармане, но дворецкий исчез. И я предположила, что на самом деле мне он мне равно не нужен.
Дариус держался рядом со мной, подталкивая к лестнице, и его магия соприкоснулась с моей, как вопрос, повисший между нами.
Я оттолкнула ее, когда жар пробежал по моей шее сзади, и высвободилась из его хватки, чтобы он больше не держал меня в клетке своей
— Зачем ты это делаешь? — спросила я, бросив на него подозрительный взгляд.
— Ты впустила меня сегодня утром, — напомнил он мне тихим голосом. — Почему ты так легко доверилась мне тогда, но не сейчас?
Я неловко прочистила горло.
— Тогда я тебе не доверяла. Я была наполовину сонной и пьяной и на тридцать секунд забыла, какой ты придурок. Однако ты достаточно быстро напомнил мне об этом факте.
— Но тебе все равно это понравилось. Ты тоже почувствовала тот прилив сил, когда впустила меня, — настаивал он, и я не могла отрицать, что это было правдой. Смешивание моей магии с его граничило с неприличным; прилив, который я испытала, когда его сила влилась в меня, был пьянящим и захватывающим. Она освещала каждый дюйм моей плоти и пробуждало во мне желания, в которых я отказывалась признаваться рядом с ним. Именно поэтому я не собиралась делать это снова сегодня вечером.
— Похоже, ты единственный кому понравилось, — поддразнила я, следуя за ним по длинному коридору, не доставляя ему удовольствия отвечать дальше этого.
Дариус отступил, но улыбка, игравшая на его губах, говорила о том, что он на это не купился.
Наши шаги заполняли пространство вокруг нас, пока мы шли все дальше и дальше по огромному зданию, и в конце концов мне пришлось заговорить, чтобы не позволить тишине перерасти во что-то более неудобное.
— Каково это — расти в таком месте, как это? — спросила я, разглядывая огромный портрет на стене, когда мы проходили мимо. Папа Акрукс выглядел молодым, свирепым, сидя в кресле и яростно смотря на зрителя.
— Когда мы были детьми, мы проводили много времени с нянями и частными репетиторами, в основном мы виделись с родителями за едой. Это было почти такое же детство, как у любого другого, как я себе это представляю; мы оставались в нашем крыле дома и имели все, что только могли пожелать.
— Иметь все, что когда-либо можешь пожелать, — это совсем не то же самое, что детство у других, — пробормотала я.
— У меня нет опыта, поэтому я не могу точно сказать, но полагаю, что ты права. В любом случае мы были достаточно счастливы. Пока были молоды.
— А потом? — Я спросила, потому что, очевидно, не могла перестать быть любопытной сукой, даже когда парень, на которого допрашивала, — сварливый мудак, что может наброситься на тебя в любой момент.
— По мере того как мы становились старше, нам приходилось больше узнавать о наших обязанностях, а мне — проводить все больше и больше времени с моим отцом, изучая, чего от меня будут ожидать, когда я займу его место в Совете Целестиалов. Так что времени на то, чтобы побыть ребенком, оставалось гораздо меньше. Что насчет тебя? Каково было расти в мире смертных? — спросил он, бросив на меня взгляд, который говорил, что он действительно заинтересован.