Час Орды
Шрифт:
Нет, оно не заржавело и не покрылось пылью. Марк не увидел и паутины.
Но часть его мозга, ставшая за последнее время такой восприимчивой, ощутила холод запустения, висевший над оружием, словно туман. Увидев это, он наконец-то начал понимать, что центрогалактианин пытался ему втолковать. Психическая энергия должна пульсировать по этим устройствам, если они хотели использовать ее в бою с Ордой. Но он понял и нечто такое, о чем центрогалактианин не позаботился сказать. Если это оружие включить во время сражения, на его разогрев надо потратить определенное количество психической
Более того, это объясняло поведение экипажа: ничем не прикрытое, смиренное знание собственной никчемности и бесполезности по сравнению с мощью и мудростью не только центрогалактиан, но даже всех остальных в Боевом Порядке. Вполне возможно, именно это знание и самопренебрежение привело их к созданию вертикальной структуры общества, чтобы найти в своей среде самых слабых, по отношению к которым можно было бы чувствовать хоть некое превосходство.
Почувствовав, что челюсти плотно сжаты, Майлз заставил себя расслабиться. Он наконец-то сам разобрался в ситуации, и это понимание отложилось в его мозгу так же прочно и вечно, как высеченные на камне иероглифы.
Зачем спасать их, его и всю человеческую расу, если им придется заплатить за спасение отказом от величайших дерзаний и мечтаний, почти ничего не значащих, а самих людей доминирующая в Галактике раса считала не более чем прямостоящими обезьянами, развалившимися на солнышке и бездумно чешущими свое пузо?
Центрогалактианин призвал его смириться с таким положением. Майлз горько рассмеялся. Центрогалактиане мудры и могущественны. Может быть. Но существуют доказательства того, что их мудрость и знание не безграничны.
Они не поняли сущности землян. В том числе — сущности и характера самого Майлза, знавшего, что он не станет мириться, обладая чувствами, которые эти совершенные существа просто-напросто подавили в себе. Он даже и не будет пытаться стать таким, каким они надеются его увидеть.
Более того, он и не должен. И снова в нем зародилось знакомое стремление, питавшее его живопись. На этот раз оно вело к новой цели.
Майлз с радостью почувствовал, что не только не боится Серебряной Орды, но и не сломлен центрогалактианами. Он не согласен слепо им повиноваться, как будто они оказались еще одним, самым сильным, членом вертикального общества.
Он должен решить сам, что ему делать. А это означает, что, когда придет время, вопреки и Орде, и центрогалактианам, «Боевая Шлюпка» должна занять свое место в сражении. Да. «Боевая Шлюпка» будет сражаться. Даже если ему придется в одиночку вести ее против Орды.
Глава 8
— Повтори мне его имя, — попросил Майлз.
— Его имя — Воурои, — ответил Чак'ка.
Они сидели вдвоем в корабельном зале. Майлз заставил Чак'ку поставить его кресло и столик рядом со своим. Сейчас, в отличие от всех остальных в зале, они сидели и разговаривали. Это длилось уже последние две недели.
Чак'ка сначала сопротивлялся сближению, но Майлз надавил на него, и существо с тигроподобным
В конце концов это ему понравилось больше, чем Майлзу, и он стал сопровождать Майлза повсюду, оставаясь поблизости все свободное ото сна время.
Без сомнения, остальные заметили эти новые отношения. Но поскольку Майлз и Чак'ка оставались на самом дне общества, казалось, что никто на борту корабля не хотел опускаться и замечать их возвращение к нормальному поведению. Поэтому в течение двух недель Майлз, не отвлекаясь, мог изучать других: как они двигались по кораблю и, особенно, как проходили их схватки, что подстегивало их начинать драки или удерживало от нападения друг на друга, как влияло на все это их положение в замкнутом обществе.
Без всякого сомнения, лидером был Луон. После него стоял Эфф, которым, к удивлению, являлся тот самый круглый, медведеподобный инопланетянин, поначалу показавшийся Майлзу совершенно безобидным. Эти двое, казалось, оставались полностью довольны своим положением. Но члены общества рангом ниже Эффа постоянно ввязывались в стычки друг с другом.
— Зачем они дерутся, если то проигрывают, то выигрывают? — спросил Майлз у Чак'ки.
Чак'ка покачал головой.
— Я не знаю, — ответил он, — скорее всего, им нечего делать. Нам только и остается драться. А схватка всегда может закончиться непредсказуемо.
Майлз кивнул. Он точно установил ранг каждого члена экипажа в обществе, но его мысли сконцентрировались на Каурой, ближайшем к Майлзу после победы над Чак'кой.
Майлз начал составлять план. Он с сожалением понял, что не может ничего сделать, пока не станет самым главным на этом корабле, а это означало — ему надо пробиться на самую вершину местного Олимпа. Воурои был той первой ступенькой, которую ему надо одолеть. Он изучал Воурои, желая повысить свой ранг, его подхлестывала смесь голода, ярости и созидательного желания, с которым он набрасывался на свои картины на Земле. Этот метод не мог принести иного результата, кроме стремительного успеха.
Физически, сказал себе Майлз, у каждого на корабле есть сильные и слабые стороны. Какие же наиболее уязвимые места у Воурои?
Потенциальный противник был стройным, но мощным кошкоподобным существом, не грузным, подобно Чак'ке, а длинноногим, двигающимся с гибкой грациозностью канадской рыси. Кресло Воурои стояло в зале почти напротив кресла Майлза, и, хотя он никак не реагировал на его присутствие, Майлз научился превосходно различать малейшие признаки, предупреждавшие его о том, что остальные помнили о нем и готовились к любому неожиданному шагу.
Ясно, что на Воурои, стоявшего непосредственно над Майлзом, внезапно не нападешь. Он всегда держался спиной к стене, а его глаза, смотревшие в сторону центра зала, несмотря ни на что, всегда косили в направлении Майлза. Внешне расслабленное рысеподобное существо всегда принимало при появлении Майлза такую позу, из которой могло бы в мгновение ока вскочить на ноги.
Никто не делал исключения для Майлза. По его наблюдениям, каждый на корабле следил за теми, кто находился ниже него на иерархической лестнице.