Час негодяев
Шрифт:
Нет… это даже в голове не укладывалось.
Как организовывать сопротивление? Крым – наиболее подходящий для этого плацдарм. Там склады Черноморского флота, туда можно вывезти Осипа, он хоть какой, но президент. Перекрыть дороги, объявить о государственном перевороте, начать понимать армию, полицию. Из Крыма отправлять людей в Запорожье, Донбасс, Харьков. На всем Востоке ненависть осталась еще с первого Майдана, там объяснять ничего не надо – дать оружие, организовать. Но тупо забрать Крым…
Как это понять? Я не понимал. Как можно так бездарно вести политику,
Сначала я не верил. А потом выступил Осип из Ростова-на-Дону с его оговорками по Фрейду, про сотрудничество с Украиной (я в этот момент подумал, что он под действием наркотиков), и я понял – все. Приехали…
Теперь точно приехали…
Нелегальное положение.
Днепропетровск, Украина.
Март 2014 года
Алекса я увидел в Днепре, весной. Я выехал туда обычным, ночным пятьсот шестьдесят третьим поездом, в купе со мной был какой-то парень, промайданно настроенный, и мать с дочкой. Парень много говорил, не знаю, для себя или для нас. За окном проносились ночные станции и полустанки, а я думал, что будет далее…
Крым они уже забрали себе. Даже если учесть то, что Крым никогда, ни одного дня в своей истории не был Украиной, все равно поступок глупейший. Они забрали Крым, но настроили против себя всю Украину. Чего говорить, если я, агент российской разведки, испытываю от всего этого горечь, гнев, разочарование и ничего большего. Гордости за свою страну я не испытываю. Как не испытываю ни малейших сомнений в том, чем все это закончится…
Поезд шел, шел неспешно, это был поезд на Ясиноватую, в Днепре он останавливается, потому я и взял на него билет, взял до Ясиноватой, а сойду в Днепре. За окном мелькали желтые фонари полустанков, тлеющие в ночи огоньки хат. Все уже ложились спать, а я сидел и думал. Что делать. Как дальше быть. Как дальше жить.
У меня больше нет семьи. Совсем. Нет Родины – я не знаю, какая из них моя. Нет ничего, что я мог бы назвать своим.
И это – итог моих сорока лет жизни…
Поезд уже подходил к вокзалу, убавлял ход. Содрогался на стрелках, переходя с пути на путь. Если бы в своей жизни можно было бы так поменять колею. Просто перевести стрелку – и всё.
Но нет. Ничего уже не изменишь…
Днепр, город не второй, но и не первый, встречал темнотой путей, гулкой пустотой. Шли мы не на первый путь, и почему-то освещения на вокзале почти не было. Проводник крикнул мне что-то в спину, но я уже исчез в темноте…
Ловите ветра в поле…
Поднялся на переходной мост – тут он странный какой-то, лестница винтовая и не просматривается до конца. Тут тоже почти не было света. Вышел к вокзалу, начал набирать номер и тут увидел Алекса. Он стоял у вокзальной стены, у какого-то ларька. Я просигналил ему фонариком мобильника понятное только нам двоим, он осторожно вскинул
Хоть что-то в этой жизни остается неизменным.
– Братан…
Мы обнялись.
– Чего?
– Норм…
Мне показалась странной та перемена, которая произошла в моем старом друге. Всего месяц назад, да чего там месяц – меньше! – он, как и я, был затравленным зверем. Я и до сих пор так себя чувствовал, хотя крайнего варианта – с виселицами на Крещатике – удалось избежать. А вот Алекс держался молодцом… новый костюм, причем не из дешевых, разворот плеч… да и вообще – весь его вид говорил о том, что он – хозяин своей жизни. И не только своей…
– Багаж весь твой?
– Ага.
– Тогда двигаем…
Мы пошли на выход по полутемному вокзалу.
Где-то вдалеке сверкала молния, но грома не было слышно. Уцелевшие фонари ртутно светили в разлитых по асфальту лужах. Совсем недавно прошел дождь…
– Клифт на себе сидит… – Я демонстративно потрогал ткань и, как в старые добрые времена, попросил: – Итальянский что ли? Затаскать дай?
– Какой итальянский. Ткань итальянская, да. А пошив местный. Тут такие портные сохранились…
Мы вышли на привокзальную площадь, она была небольшой, выходила на широкую, с целой рощей посередине улицу, тут же был разворот трамвая. И на ней – на площади – таксишек было мало, зато тусовались весьма специфические личности. Явно братва. А на выходе из вокзала люди в форме без знаков различия.
С автоматами.
«Мерседес», новенький, черный, похожий на глубоководную рыбу, приветливо моргнул фарами.
– Неслабо, – оценил я.
– Ага. Садись…
Днепр. Город не второй в Украине, но и не первый…
Я никогда не расспрашивал о личной жизни Алекса, как и он о моей, но кое-что все-таки знали… а чего скрывать. Мое сердце украла киевская светская львица, мы поженились, она родила мне дочь, и у нее от первого брака был сын, которого я признал своим, как и он меня. А Алекс долго был холостяком, потом женился на серой мышке… когда я первый раз увидел ее, то просто не поверил. Как цинично выразился сам Алекс, зато где положил, там и возьму. Жена его была еврейкой, по крайней мере, наполовину, но Алекс это тоже переводил в шутку, мол, еврейская жена – это не роскошь, а средство передвижения. СССР был мертв, но на Украине это сохранилось, половина украинской элиты имела паспорта иностранных государств, чаще всего Израиля, чтобы иметь возможность туда свалить в случае чего. Часто так и делали…
Проскочив на скорости мост через Днепр, мы направились на выезд из города. На мосту бросилось в глаза то, что стоит постоянный пост ДАИ и рядом с ним БРДМ и какие-то люди. Машины они не тормозили, просто присутствовали.
– Это кто?
– Местные.
– Местные – кто?
– Ну, типа службы безопасности при губере. Как я понимаю, он им из своего кармана платит…
Неслабо.
– Сепар, типа?
– Ну, можно и так сказать. Хотя с мозгами.
– Это как?
– Лохов вперед пустит. Сам подождет, пока дорогу протопчут.