Час негодяев
Шрифт:
11:55 «Мирон», тридцать пять «Хасану».
11:57 Тридцать шесть.
12:02 «Мирон», у нас есть позиция, можно ниже из центра здания работать. Как нам быть с «Добером»?
12:11 Ты спускайся, «Добер» остается. Наблюдай позицию. Когда все пойдет, расположишься, меняешь «Добера» вниз.
12:23 «Мирон», я могу с «Хасаном» отойти.
12:26 Это кто?
12:28
12:30 «Гами» и Се, работайте ближе. «Гами» и Се, где вы?
12:38 Мы работаем под вами, в межчердачном.
12:45 Базируйтесь в комнату, убирайтесь вниз.
Один вышел, на ту точку, расположил к себе второго. Пробуйте сектор постоянно сохранять под контролем.
12:55 «Хасан» плюс.
13:01 «Техас» выходит. Сказал, «Судья» дал команду на АП передислоцироваться. Что мы можем?
13:09 На АП всем?
13:11 Ну я так понял, всем. Выйди на «Судью» тогда.
13:15 Какая у него частота?
13:19 «Омар», «Омар».
13:22 Общая информация. Гостиница «Украина», центральная часть, 6-й сверху уровень. Два человека в форме с треногой.
13:41 Черная каска, белая или разгрузка или бронежилет. Оружия не вижу – не хватает кратности.
13:51 Наблюдаю оптику, снимают видео.
14:01 Сильно не высовывайтесь, оружие по возможности не светите, наблюдаем.
14:08 «Добер» плюс.
14:12 «Мирон», выходил на «Судью»?
14:14 Я им дал переговоры вести. Сейчас руководство свяжется и уточняет…
http://www.youtube.com/watch?v=2IcMmpXhRIw&app=desktop
https://docs.google.com/document/d/1QM-1xFYsByo7JFPYs6SPtKyPRKuD7zfXrIB-9xTBSNU/edit
Днепропетровск, пригород.
22 июня 2019 года
У правды есть одна неприятная особенность… и Козак это хорошо знал. Как только она открывается, ты должен что-то с ней делать.
Или ничего не делать и так и жить с ней. Жить с правдой о хладнокровном убийстве нескольких десятков человек, за которое так никто и не ответил. Жить, зная правду и быть соучастником этой правды.
Хоть он и недолго работал в ФБР, все же он был американским должностным лицом, прекрасно понимал пределы своих полномочий и то, как работает система. Преступление было совершено в Киеве несколько лет назад. Вне юрисдикции любого
Как сотрудник американских правоохранительных органов, он вообще не имел право расследовать это дело. Да и дела то никакого не было. В США и, возможно, уже здесь.
В принципе, можно попробовать зацепиться за то, что этот урод пытался на него напасть. Но… это настолько натянуто… к тому же прямого нападения не было, а его действия выглядят намного более подозрительными и незаконными. Он даже не имел никакого права отнимать пистолет, тем более что у него в кармане есть другой пистолет, к тому же приобретенный не совсем законно.
В корпусе не раз солдаты, да и он сам задавали вопрос: «Зачем все это?» Им говорили – мы идем освобождать тех или других людей от власти жестокого диктатора. Крутили ролики, перед Ираком им даже привели какого-то иракского диссидента, и он рассказывал им, как жили люди при Саддаме. Кто-то верил, кто-то нет. Но практически никто в корпусе не сомневался, что они идут в бой за добро. Добро можно понимать по-всякому, но добро оно и есть добро. Если ты идешь в бой не за добро – тогда зачем вообще идти в бой? Зачем неделями сидеть на передовых базах, зачем патрулировать грязные, пыльные дороги, где каждую минуту может разорваться бомба и оторвать тебе ноги, зачем терять друзей, пить дрянную консервированную воду и подставлять себя под пули? Проблема в том, что, когда ты идешь в бой за добро и делаешь это на протяжении одиннадцати лет, потом меняться поздно. Ты воспринимаешь мир черно-белым, и неважно, где происходит зло, если оно происходит, ты должен предпринять что-то в связи с этим. Даже если это «что-то», вероятно, будет против геополитических интересов твоей страны и пойдет на пользу твоему противнику. Но какими, к чертям геополитическими интересами, можно оправдать массовое убийство демонстрантов в центре города?
Так, попробуем…
– Охрименко…
Снайпер, жалкий в своем разложении, показал на бутылку. Козак налил треть стакана, тот жадно, в один глоток выпил.
– Пара вопросов. Вас было трое, так?
– Да… Три снайпера. Один корректировщик на всех.
– Среди вас были американцы? Среди тех, кто помогал вам, были американцы?
– Нет…
– Точно – нет?
– Точно.
– А как же вашу жену и семью вывезли в США? Кто вам в этом помог? Это было частью сделки, так…
…
– Это было частью сделки. Они выполнили свою часть, вы – свою, верно?
…
– Кто вам помогал? Это было здесь, в Днепропетровске?
– Да.
– Кто это был?
…
– Кто, Охрименко? Кто вам помогал? Как все это происходило?
– Американо-украинский совет.
– Что?
– Американо-украинский совет.
Это название Козак слышал впервые.
– Что это за совет? Кто конкретно с вами работал?
– Ривкин…
– Кто это такой?
– Он тут работал. От фонда. Что-то вроде адвоката…