Час льва

Синклер Шериз

— Козантир, — позвал Алек, не повышая голоса. Даже в человеческой форме слух оборотней был столь же острым, как и в кошачьей. — Похоже, у нас зритель.

— Я учуял ее минуту назад. Веди ее сюда.

Алек вывел девушку на открытое место, запустив одну руку в ее волосы, а другой — по-прежнему — удерживая нож у ее горла.

Одевшись, его брат ждал их в центре поляны. Ноздри Калума раздувались. Легкий ветерок, несомненно, донес до него запах Алека на ее коже и наоборот — характерный запах секса.

От гнева у Калума потемнело в глазах.

Алек сжал челюсти. «Что он творит?» Отвращение к себе словно рвота подкатывало к горлу, а пальцы так сильно сжали волосы девушки, что она тихо застонала от боли. Мужчина поставил Вик перед Калумом, а сам встал стеной позади нее, чтобы удерживать на месте. Около деревьев несколько человек столпились вокруг маленького серого волка.

«Чед?»

Целительница опустилась на колени рядом с ним, и Алек поморщился при виде травм волка. Проследив за его взглядом, Калум нахмурился:

— Фарра, приготовь одну из комнат для спаривания. Патрик, отнеси Чеда к целителю.

Фарра что-то пробормотала, соглашаясь. Патрик опустил голову:

— Да, козантир.

Когда остальные двинулись в сторону пещеры, внимание Калума вернулось к Вик. Алек почувствовал, как тело девушки напряглось под воздействием мрачного взгляда козантира.

— На колени, Виктория, — тихо сказал Калум.

Девушка застыла, приподняв подбородок. Алек сильнее надавил ножом, пока на коже не выступила кровь. Мужчине пришлось подавить дрожь. Упрямая женщина имела достаточно мужества, чтобы умереть, но не подчиниться. А он не мог… не мог.

«Ладно…» Покрепче схватившись рукой за волосы девушки, Алик ударил ее ботинком под колени, лишил равновесия и толкнул на землю.

***

Вик болезненно приземлилась на колени. Она зарычала, сопротивляясь желанию дать сдачи. «Ублюдок». Ярость сожгла часть паники, сковавшей ее внутренности.

От захвата Алека кожа головы болела. «Говнюк». Это был не тот Алек, которого она знала. Вот поэтому Виктория и не позволяла вовлечь себя в отношения. Если она выживет и свалит к чертовой матери отсюда, это уже будет не полное поражение.

Виктория подняла глаза на мужчину, стоящего перед ней. Его зрачки были черными, как ночное небо за ним. Страх снова скрутил тело, острый, как и нож возле ее горла, и тогда девушка поняла, что живой ей из этого места не выбраться.

«Не самая лучшая мысль». Страх сковал грудь, и Вик изо всех сил старалась дышать ровно, борясь с напряжением, охватившим тело.

«Дотянись до курка и ступай под ружьем

К Солдатскому Богу на службу».

(прим.: стихотворение «Британские рекруты» из сборника Р. Киплинга «Казарменные баллады»)

Она

и есть солдат, а смерть — рядовое явление. Мышцы девушки расслабились, дыхание выровнялось.

— Мы согласились с тем минимумом информации, которую ты выдала, когда приехала, — сказал Калум. — Допрашивать людей не наш метод. Но теперь, похоже, придется задать еще несколько вопросов. Что на самом деле привело тебя в Колд Крик? — его рубашка была все еще расстегнута, он скрестил руки на груди.

Чертов нож не сдвинулся с ее горла, Алек неподвижно застыл позади Виктории.

Наверное, ей лучше было бы сыграть в дурочку. Притвориться наивной, любопытной женщиной, не представляющей ни для кого угрозы. Вик уже открыла рот и… ничего, слова так и не сорвались с языка. По какой-то причине мысль солгать Алеку или даже Калуму вызывала дискомфорт. «Но почему? Она провела последние годы жизни, притворяясь, так в чем проблема сейчас?»

Калум, вероятно, мог читать ее мысли, решила Вик, когда встретилась с его проницательным взглядом. Секунду спустя девушка поняла, ей вообще не стоит лгать. Комок в ее животе исчез.

— Я искала оборотней.

Алек за ее спиной перестал дышать.

— Откуда ты узнала о нашем существовании? — ледяная угроза в голосе мужчины заставила ее дрожать. «Черт возьми». Он продолжил, словно не замечая этого. — Как мы привлекли твое внимание?

— Мальчик по имени Лахлан умер у меня на руках.

От этих слов, сдавило горло. «Ее ошибка». «Горе». Виктория часто заморгала и сделала глубокий вдох.

Алек недоверчиво спросил:

— Ты была той женщиной?

— Да. Я-я была там. — Ее голос дрогнул.

Калум отошел от нее и снова вернулся. Увидев его недавнюю трансформацию в зверя, она поняла, откуда эта грация и крадущаяся походка, но подавляющая властность? — видимо, это его отличительная черта.

— Почему ты никому не сказала?

— Сказать кому? — нож больше не касался ее шеи. Вик потерла саднящее место, позволяя боли удержать в сознании собственный разум. — Ну, конечно, я видимо должна была подойти к тебе и спросить: «Эй ты случайно не из тех людей, которые превращаются в кошек?» Приди в себя.

Глаза мужчины заискрились от сдерживаемого смеха:

— Ах, нет, я не это имел в виду. Почему ты никому не рассказала о Лахлане?

Виктория провела ладонями по лицу, в попытке потянуть время. Было бы лучше избежать этой эмоционально-нестабильной беседы и передохнуть. Информация о том, как умер ребенок, не вызовет у оборотней приступа любезности к человеку, даже к женщине.

— Послушай, можем мы продолжить этот разговор в другом месте. Мое колено не позволяет мне долго на нем стоять, и у меня идет кровь.