Час казни
Шрифт:
– Так точно, – после некоторого колебания ответил Кастаборас. Теперь в его голосе даже сквозь помехи слышалось явное неудовольствие. – Я немедленно прибуду на мостик.
Несколько офицеров одобрительно закивали. Безукоризненная работа корабельных систем зависела в первую очередь от техножрецов, но у них всегда были напряженные отношения с боевыми офицерами.
Семпер вспомнил слова своего наставника адмирала Хаасена: командовать хотят очень многие, но у корабля может быть лишь один капитан, который должен внушить экипажу необходимость беспрекословного подчинения.
Осмотрев мостик, Семпер остановил взгляд
По бокам находились посты старших офицеров, заведовавших вооружением, навигацией и системами наблюдения. Выше вдоль стен тоже располагались пульты десятков техножрецов и сервиторов, управлявших действиями «Махариуса». Все они беспрестанно возносили молитвы каждой из бесчисленных частей древнего механического разума линейного крейсера.
Галереи пультов поднимались метров на двадцать в высоту, но человек, которого высматривал Семпер, стоял на одном из промежуточных ярусов, с которого было прекрасно видно все, что происходит на мостике. Мерцание ближайших мониторов бросало отсвет на серебряные черепа, украшавшие его китель. Семпер отметил, что остальные члены экипажа сторонятся этого человека. Разобравшись с магосом Кастаборасом, капитан «Махариуса» решил теперь же выяснить отношения еще с одним несговорчивым членом команды.
– Комиссар Киоген! – позвал Семпер. – Перед выходом в варп я хочу проинспектировать судно. Не желаете ли составить мне компанию?.. Господин Уланти, мы пошли. Принимайте командование «Махариусом» на себя!..
Зловещее, похожее на стрелу судно под названием «Тлетворный» дрейфовало рядом с еще горящим корпусом эсминца типа «Кобра». От остальных трех эсминцев остались только облака перегретого газа.
На мостике «Тлетворного» было темно. У капитана корабля давно сгнили веки, а потому он не переносил яркого света. Впрочем, свет не требовался и подавляющей части его экипажа.
«Тлетворным» командовал Хендрик Морроу – некогда прославленный боевой офицер Боевого флота Готического Сектора. Проведя ладонью с ошметками разлагающейся кожи по монитору, на котором отражалась информация о прошедшем сражении, Морроу довольно хмыкнул. Все сложилось как нельзя лучше!..
Внутри горящего эсминца еще оставался воздух. Теперь он вырывался в космическое пространство языками пламени. Приблизившись к растерзанному кораблю, Морроу хотел было устроить по нему учебные стрельбы, но системы наблюдения оповестили его о том, что в загерметизированных отсеках еще находятся живые люди.
Узнав об этом, Хендрик кровожадно усмехнулся и приказал десантировать на борт эсминца специально выведенных для этих целей монстров.
Полусгнившее тело не позволило капитану «Тлетворного» лично отправиться за добычей. Ему пришлось довольствоваться изображением, передаваемым на монитор командного пульта, и наслаждаться воплями обреченных людишек, которых ловили и разрывали на куски посланные им твари.
Хендрик приказал доставить нескольких человек живыми. Оказавшись в лапах ревностного хирурга-дознавателя, эти люди сразу пожалеют о том, что их не убили вместе с остальными. Подумав об этом, капитан вновь кровожадно усмехнулся.
Как раз в этот момент за его спиной послышалось знакомое шарканье. Тело Морроу уже давно приросло к капитанскому
Торк остановился за спиной капитана, уже почуявшего его зловонное дыхание даже сквозь отвратительный смрад, пропитавший все отсеки судна. В глубине души Морроу был рад тому, что не может увидеть своего старого боевого товарища. Плоть Адольфа мутировала столь ужасно, что теперь на него было противно смотреть даже самым жутким чудовищам на «Тлетворном».
– Ты позабавился с пленными? – спросил Морроу.
– Я испытал невыразимое наслаждение,– прошепелявил хирург-дознаватель. Его раздвоенный язык извивался между полусгнившими губами, отчего Торк уже почти не владел человеческой речью. – А один из них даже сообщил мне кое-что очень важное. Эти корабли вовсе не перезаряжали здесь варп-двигатели, как мы сначала думали. Они поджидали здесь имперский крейсер.
Морроу возбужденно заерзал в кресле. Его дыхание участилось. Он жадно втягивал ноздрями множество скверных запахов и испарений боевых систем «Тлетворного». Прошедшему сотни сражений капитану эта удушливая вонь казалась ароматным предвестником новых побед.
– Какой корабль они ждали?
– «Лорд С-солар Мах-хариус», – с трудом выговорил Торк, привыкший изъясняться на диалектах Хаоса и запнувшийся на имени одного из величайших героев Империума Человечества.
– «Махариус»?.. – откинувшись в кресле, пробормотал Морроу и задумался.
Он с трудом припоминал, что ему приходилось сражаться в скоплении Озириса с фраальскими рейдерами бок о бок с кораблем, вроде бы носившим такое же название. «Тлетворный» тогда назывался «Мстителем», а «Махариусом» командовал Рутгер Яго. По стандартному летоисчислению, принятому в Империуме, это было шестьсот с лишним лет назад. С тех пор утекло очень много воды, и нынешний капитан «Махариуса» явно не чета опытнейшему и искуснейшему Морроу…
– Где записи допросов пленных?
– Желаете развлечься их просмотром? Вот они! – прошипел Торк, протягивая когтистую лапу с кристаллическим диском, заляпанным человеческой кровью.
Пульт управления с жадным хлюпаньем поглотил информационное устройство. Морроу приготовился насладиться сценами пыток, а заодно и обдумать, как лучше подкараулить и уничтожить «Махариус».
Леотен Семпер почувствовал, как заболела голова. Она начинала болеть у всех членов экипажей всех космических кораблей во время подготовки к переходу в варп. Виной тому были мощнейшие волны псионической энергии, захлестнувшие судно.
Вокруг кипели последние приготовления. В святилищах машинных отделений «Махариуса» техножрецы заклинали варп-двигатели. По всему кораблю распространился запах благовоний. Исповедники ходили по отсекам, благословляя экипаж, которому предстояло форсировать кишащее демонами пространство.
Семпер и комиссар Киоген взошли на мостик, возвышающийся над гигантским орудийным отсеком правого борта. Внизу в поте лица трудились сотни матросов. Артиллеристы выкатывали по рельсам на огневые позиции внушительные орудия, другие крутили огромные лебедки, опускавшие на иллюминаторы броневые щиты.