Час испытания

Борчанинов Геннадий

– Как думаешь, победим сегодня?
– спросил он.

Девушка изумлённо хлопала глазами.

– Ладно, всё равно ничего не понимаешь, - отмахнулся Велим, одним глотком осушая бокал. Вино прокатилось вниз по подбородку, и по красные капли упали на чистое шёлковое бельё.
– Сенешаля зови.

– Да, Ваше Величество, - пискнула девушка и выбежала из шатра.

Первый советник императора вошёл и бесцеремонно уселся напротив владыки. Велим жестом предложил сенешалю вина, но тот махнул рукой, отказываясь от угощения.

– Арнор, почему он не справился? Куда он мог деться?
–

вздохнул император.
– Я возлагал на Протея большие надежды, а он всё испортил.

– Он наверняка мёртв, Ваше Величество. Перестарался с террором и теперь мёртв. Я изначально был против этой идеи, - произнёс сенешаль.

– Я помню, - процедил Велим.
– Но разве все мои идеи плохие? Разве я такой неспособный правитель?

– Вы отличный правитель, Ваше Величество, - спокойно ответил советник.

– Спасибо, Арнор, - снова вздохнул император и сделал ещё один большой глоток вина.
– Мне порой кажется, что все меня презирают, и только ты относишься ко мне с уважением.

– Так и есть, Ваше Величество, - ответил Арнор, стараясь скрыть истинные чувства.

– Бастард, по данным разведки, ведёт сюда тридцать тысяч солдат, - император отпил прямо из кувшина.
– Мы просто перестреляем их, пока они переберутся через реку.

– Да, Ваше Величество, это может сработать, - кивнул советник.
– Но оборонять стены было бы удобнее для нас.

– И мы бы просто передохли с голода в сожжённом городе!
– вскипел император.
– Не учи меня сражаться! Я не проиграл ещё ни одной битвы!

– Но проигрываете войну, Ваше Величество, - напомнил Арнор.

Велим саданул кувшином по прикроватной тумбочке. Вино взмыло в воздух багряным фонтаном, а серебряный кувшин погнулся от удара.

– Я не проиграл ни одного сражения!
– рявкнул правитель, и сенешаль покорно склонил голову.
– У меня превосходная конница! Превосходные стрелки!

– Люди устали на марше, Ваше Величество. Им будет трудно сражаться сейчас.

– И что ты предлагаешь?
– император вопросительно изогнул одну бровь.

– Организовать засады на перевале и задержать бастарда ещё сильнее. Это нужно было сделать сразу. Отправить наших лучших арбалетчиков, - ответил советник.

– Уже поздно, - отмахнулся Велим.
– Да и арбалетчики пригодятся здесь. Лучше отправь отряды в город, посады и ближайшие деревни и собери ополчение. Нам нужны все, кто сможет держать оружие.

– Будет исполнено, Ваше Величество, - сенешаль изящно поклонился и вышел.

Велим Победоносный растянулся на мягкой кровати. После долгой скачки всё тело нещадно болело. Августейшую голову посещали самые мрачные мысли о будущем сражении. Арнор прав, люди устали, многие ранены, и каждая предыдущая победа давалась им только большой кровью. Как бы это не злило, но ход войны складывался не в пользу Велима. Наглый братец решил, что трон должен принадлежать ему, мол, старик-отец завещал. Отец и в самом деле указал в своём завещании, что империей будет править Никей. Но всю имперскую знать возмутило то, что ими будет править бастард, хоть и признанный равным остальным. Поэтому завещание признали подделкой, а на царствие помазали Велима, который был

следующим в линии наследования.

Император улыбнулся светлым воспоминаниям. Торжественный момент, когда на голову возложили тяжёлую корону, казался теперь таким далёким. Много воды с тех пор утекло. Братец где-то взял целую армию, и даже некоторые дворяне-предатели переметнулись на его сторону. Теперь он с огнём и мечом добывал себе власть, а Велим позорно убегал, оставляя ему города и сёла. Одна лишь столица оставалась неприступной. И эти пограничные земли, которые, наверное, и слыхом не слыхивали о идущей братоубийственной войне. Здесь император готовил себе последний рубеж обороны, но Протей не справился, и теперь город был разрушен. Велим подумал, как бы возненавидели его горожане, если бы узнали о том, что всё было спланировано заранее.

За стенами послышался какой-то шум и звуки борьбы. Император с некоторой ленцой поднялся и вышел из шатра. Верные гвардейцы, дежурившие у входа, сражались с какими-то людьми. Велим протяжно зевнул. Ещё одно покушение. Это уже стало надоедать.

Правитель ещё раз взглянул на драку, убедился, что ему ничего не грозит, и вернулся в шатёр.

Лодка, спрятанная в камышах, теперь мерно покачивалась на воде. Девушки сидели на жухлой траве на берегу реки и смотрели на запад. Густой дым, укрывший весь Мариград, наводил на самые ужасные мысли.

– Что, если он не придёт?
– слабым голосом спросила Фрида.

Дикарка молча смотрела на дым и жевала травинку.

– Он придёт, - спокойно ответила она.
– Обязательно.

Фрида смолчала. Во всём теле ощущалась слабость. Йона перевязала её рану чистыми тряпками, подложив под бинты серый болотный мох. Теперь они сидели и ждали Гарольда.

– Воды...
– попросила Фрида.

Йона кивнула и горстями стала загребать снег в подол. Дикарка села рядом с подругой и теперь понемногу давала ей комочки снега. Пить воду из реки ниже по течению от города, не рискнул бы ни один жаждущий.

– Может, сходишь за ним?
– спросила девушка, морщась от боли в ноге.

– Одну я тебя здесь не оставлю, - нахмурилась Йона.

– Я боюсь, - призналась Фрида. В уголках глаз блеснули слёзы.

– Я тоже, - ответила дикарка.

Пламя перекинулось на городские посады, выходя уже за стены Мариграда. Высокие стены не стали преградой для пожара. Крыши деревянных избушек рушились, выбрасывая вверх целые снопы красных искр.

– Боги великие, за что это всё, - Фрида даже приподнялась на локтях, чтоб посмотреть на огонь, невзирая на боль.

– Тише, не двигайся, - дикарка мягко опустила подругу обратно.
– Рана откроется.

Вдалеке, у ворот, люди бегали к реке, пытаясь погасить огонь, но пожар был сильнее. Некоторые отчаявшиеся горожане уже покидали умирающий город, и дорога заполнилась одинокими путниками. Йона вглядывалась в каждого, пытаясь разглядеть знакомые черты. На восток, в деревни и сёла брели усталые и чумазые люди. В основном, старики, женщины и дети. Почти все мужчины либо погибли в бою, либо наглотались дыма на пожаре. Сегодняшнее утро было, наверное, худшим в жизни этого города.