Час испытания

Борчанинов Геннадий

Толстяк валялся в грязи под эшафотом, кашляя и задыхаясь. Сектанты вытащили его из-под помоста и снова затащили наверх.

– Пощады!
– требовал разъярённый народ, но палач не обращал внимания.

Сектант надел новую петлю на шею Максимиллиана, и столкнул его в открытый люк.

Толпа попросту смяла охрану, и чернорясников забили буквально голыми руками. Но было уже поздно. Изуродованное тело качалось в петле, вывалив язык. Верёвку срезали, и Максимиллиана с почестями сняли с эшафота.

Гарольд до боли в руке сжимал рукоять меча.

Сегодня он стал свидетелем мучительной смерти одного из близких людей. Хотя когда-то клялся, что больше не допустит такого. Слёзы прочертили две солёные линии на грязном лице.

– Клянусь всеми богами, кем бы вы ни были, я отомщу!
– выкрикнул следопыт. Люди озирались на безумца, а Йона стояла, не зная, что предпринять.

Из толпы выбежала девушка и бросилась на шею Гарольду, громко рыдая.

– Прости, - всхлипывала она.
– Я пыталась спасти его, но не смогла...

Гарольд лишь крепче обнял сестру, закрывая глаза.

– Мы отомстим, мы обязательно отомстим, - произнёс следопыт.

– Кажется, сейчас самое время, - сказала Йона, указывая на толпу людей, движущихся к замку.

Сектанты спешно закрывали ворота, осознавая угрозу, которую несла разъярённая толпа. Площадь опустела, и на ней, кроме нескольких обезображенных трупов, остались только Гарольд, Йона и Фрида. Все остальные ушли громить зарвавшихся чернорясников.

– Нет, сейчас у них ничего не выйдет, - вздохнул следопыт.

И в самом деле, народ постоял у закрытых ворот, со стен сделали несколько выстрелов, и толпа ушла. Кто-то пригнал повозку на площадь, и теперь в неё складывали трупы.

– Ты совсем чуть-чуть опоздал, - всхлипнула Фрида.

Гарольд в очередной раз укорил себя за то, что так долго возился с этим проклятым Ровио. Если бы он знал, что принесёт встреча с ним, то задушил бы ещё в тюрьме.

Жаждущая крови толпа отправилась громить дома тех, кто симпатизировал новой власти. Таких было немного, но они были, и сегодня им придётся ответить за свой выбор.

– Может, уберёмся отсюда?
– робко произнесла Йона.
– Мне здесь неуютно.

– А это ещё кто такая?
– спросила Фрида.

– Жена, - кратко ответил следопыт, глядя, как отвисает челюсть сестры.
– Куда отправимся?

– Домой, наверное. Больше некуда.

– Куда домой?
– удивился Гарольд.

– К Максу, - вздохнула она, утирая остатки слёз.

Дорога не заняла много времени, но Фрида успела пересказать брату недавние события, начиная с убийства графа. Стражника-предателя казнили, и чернорясники объявили себя новым правительством, якобы избранным богами и народом. Они так себя и называли, "Священная Власть", намекая на своё божественное происхождение. Тех, кто реально мог претендовать на власть, тем или иным образом утихомирили. В основном, убийствами и запугиванием. Гарольд невольно вспомнил письмо, с которого всё началось и графское задание. Предположить угрозу с этой стороны было нереально. Раньше об этих сектантах никто не слышал.

Поначалу

никто не возражал, вздохнув от облегчения, когда графскую башку прибили над воротами замка. Но потом, когда все серьёзные угрозы были устранены, сектанты показали свою истинную сущность. Их слова звучали громко и красиво, проповедуя любовь и добро, но их дела говорили об обратном. Город захлестнула волна насилия, и разрозненные группки горожан ничего не могли этому противопоставить. Всех возможных лидеров упрятали по тюрьмам или повесили.

Фрида поняла, что этому надо положить конец, и присоединилась к одной из повстанческих групп, а затем к ним присоединился Максимиллиан. Разорившийся торговец жаждал мести, и согласился шпионить за врагом. Но привело это только к ещё большим смертям.

Девушка снова расплакалась, когда упомянула имя друга, но Гарольд велел ей продолжать. В голове складывалась отчётливая картина происходящего.

Максимиллиан постоянно пропадал в замке, и его дом полностью перешёл в распоряжение Фриды. Затем торговец достал оружие для повстанцев и предложил отличный вариант нападения на караван с золотом. Караван оказался ловушкой, и обе стороны решили, что Максимиллиан предатель. И только Фрида верила ему и попыталась спасти.

На этом моменте она зарыдала в голос. Йона мягко обняла девушку за плечи, пытаясь её успокоить.

Дрожащими руками Фрида открыла тяжёлую дверь, приглашая гостей внутрь. Гарольд присвистнул. С прошлого раза здесь многое изменилось. Сестра, оказывается, умеет создать домашний уют. Йона восторженно глазела на интерьер.

– Неплохо живёте, - произнёс Гарольд и осёкся.

Фрида принесла им таз с водой. Усталые путники смыли с лица дорожную пыль, а Гарольд наконец-то достал бритву.

– Как же я давно этого хотел, - вздохнул он, принимаясь за дело.

Чёрные волосы падали в таз вперемешку с седыми, и через несколько минут следопыт удовлетворённо провёл рукой по щекам.

– Лет на двадцать помолодел, - произнесла Фрида и выплеснула воду на улицу.

Дикарка подошла к мужу и осторожно коснулась его подбородка.

– Изменился...
– прошептала она, и Гарольд ласково улыбнулся.

– Пойдёмте к столу, - раздался грустный голос Фриды.
– Помянем хоть Максимиллиана.

Все трое сели за стол и откупорили бутылку вина.

– Кто вообще повстанцами командует?
– спросил Гарольд после того, как они осушили стаканы в честь храброго торговца.

– Никто, - пожала плечами сестра.
– Не знаю, я от них вообще ушла, там одни трусы вместо мужчин. Раньше мы впятером решали всё. Я, Макс, аптекарь с центральной улицы, Мирон из портовых и Пантей-сапожник. Гвидо и Мирон командуют, наверное.

– Ты должна меня с ними познакомить, - заявил следопыт.
– В одиночку мне тут не справиться.

– Нет, - отрезала девушка.
– Я к этим трусливым собакам больше не пойду.

– Дура, - процедил Гарольд.
– Это наш единственный шанс отомстить.