Час эльфов
Шрифт:
– О чем ты думаешь, старый Мирддин?
Он отошел от стены, на выступ которой опирался, чтобы перевести дух, и повернулся к Моргане. Девочка постаралась улыбнуться, хотя ей было страшно, она замерзла и, вероятно, жалела, что вызвалась проводить его до этого места. Она никогда не видела города, не видела даже древесных поселений в Элиандском лесу, но в развалинах Лота не было
– Ты права, я старый, – сказал он. – Дай мне немного отдохнуть…
Она слегка наклонила голову, глядя на него, улыбнулась ему более ласково, затем выпростала руку из меховой накидки, в которую была закутана, и подобрала на дозорной тропе маленький камешек.
– Сейчас покажу тебе фокус! – сказала она. – Видишь камешек?
Мерлин кивнул головой, зная, что последует дальше. Она подняла руку вверх и громко топнула ногой по каменной плите – Мерлин попался на эту уловку, невольно отвлекшись от руки, сжимавшей камешек. Этого мгновения хватило, чтобы тот исчез (он сделал вид, что не услышал, как за плечом Морганы камешек покатился по лестнице, по которой они только что поднялись).
– Волшебство! – сказала девочка.
– Да, волшебство… Ты все хорошо усвоила.
– Но теперь ты должен научить меня всему остальному! Всему, что ты умеешь!
Мерлин снова покачал головой, но на этот раз он был серьезен.
– Идем, – сказал он.
И, выпрямившись, он направился к главной башне, не оглядываясь. Эта маленькая сценка немного отвлекла его, но царящий в городе хаос разрушения, удручающие картины бедствия опять возвращали его к тяжелым мыслям. Везде на улицах были видны следы запустения – результат падения города. Гниющие скелеты непогребенных, сломанное оружие, валяющиеся на земле одежда и посуда – жалкие сокровища, брошенные мародерами. До конца находились люди, готовые скорее украсть, привлеченные блеском золота и драгоценностей, чем спасать собственную жизнь. Скопидомство гномов руководило ими, а вскоре оно поразит и все человечество… Огромные черные крысы бегали по руинам, не боясь живых и поедая трупы. Мерлин и Моргана друг за другом поднялись по лестнице, заставленной поломанной мебелью, переступили
Там Мерлин упал на колени, и слезы, которые он сдерживал с самого своего прибытия в Лот, наконец хоть немного облегчили боль его растерзанного сердца.
В центре зала стоял огромный бронзовый стол со следами ужасных ударов. До сих пор его опутывали веревки, поднимающиеся к потолочным балкам. Единственное окно было распахнуто ветром, и его проем тоже был искорежен. Кажется, монстры предприняли все, чтобы унести два талисмана, но все их усилия оказались тщетны.
Меч так и оставался в Камне.
Моргана не знала, что делать, но поскольку Мирддин все еще рыдал, она осмелилась сделать несколько шагов и потрогала рукоять Экскалибура. Послышались вибрация, приглушенный, словно загробный стон, и она резко отскочила назад, вскрикнув от страха
– Возьми его! – сказал позади нее Мерлин с расширенными от увиденного глазами, несмотря на слезы.
Тогда она снова осторожно протянула руку, словно боясь обжечься, и золотой клинок опять завибрировал, как только она дотронулась до рукояти. В ней текла кровь Утера и Ллиэн, короля и королевы, и Меч отзывался на это родство. Но он по-прежнему оставался вонзенным в Камень, как она ни старалась вытащить его.
– Ничего, моя девочка, – шептал Мерлин. – Многие хотели сделать это, и многие еще будут пытаться, но напрасно…
Он встал с колен, вытер слезы и накинул на нее свой плащ.
– Пойдем, Моргана, нужно выбраться из города до наступления ночи…
Она безропотно пошла за ним, и они покинули зал Совета. На пороге, у выломанной двери, мужчина-ребенок в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на талисманы.
Меч Нудда и Камень Фал ожидали прихода настоящего короля, который когда-нибудь сможет их разделить.
Не Моргану, а кого-то другого…
И пока они шли по разрушенному дворцу в обратном направлении, Мерлин подумал о ребенке, которого он оставил в Систеннене под присмотром Антора.
Об Артуре.