Час дракона
Шрифт:
– Правильно, внучек! Все правильно ты рассчитал. – Дедушка присел рядом, заглянул мне в глаза. – Я тоже после того, как покинул Острова, несколько раз сбрасывал шкуру. Умирал от тифа в лагере на Колыме, был похоронен в вечной мерзлоте вместе с двумя десятками настоящих покойников. Потом в Карелии утонул в болоте. Там я жил узбеком, да вот незадача – приехал поохотиться в карельские леса настоящий узбек, партийный бонза. Мне пришлось утонуть, и мой сын остался сиротой. Потом я сгорел в Ростове, после этого подорвался на мине при переходе советско-китайской границы. Как видишь,
– Эй, Стальной, – Серый аккуратно тряс меня за плечо, – просыпайся, приехали.
Я открыл глаза. Еще секунду видел перед собой лицо деда, потом оно стаяло, слилось с серой стеной хрущевской пятиэтажки.
Расплатившись, мы вышли из машины, привычно направились в знакомое, пропахшее кошками парадное, поднялись на пятый этаж. Вот и наша дверь. Официально тут прописан неведомый мне пенсионер. Мы квартиру снимаем. Подолгу на одном месте мы не живем. Меняем квартиры как перчатки. Иногда, как сейчас, существуем в тесноте, а бывает, жируем в хоромах.
Ключей у нас с Серегой не было. Позвонили, дверь открыл «дневальный». Сегодня дежурил Тихий.
– Где Батя? – с порога начал Серый. – Срочно нужен, нас чуть не пришили.
– Нету Бати дома, – ответил Тихий шепотом. У него было больное горло, и громко разговаривать он не мог. Отсюда и кличка.
– Позвони ему на сотовый, доложись.
Серый побежал в кухню звонить, а я прошел в единственную комнату. Не комната – сплошные кровати. Нас тут помещалось аж семеро быков плюс три телки.
– Стальной, трахнуться хочешь? – На раскладушке возле окна дремлет Оленька, эта всегда готова.
– Жрать хочу, курить хочу, трахаться лень.
– Сейчас накормлю. – Ольга потянулась, встала и абсолютно нагая пошлепала на кухню. Фигурка у нее – финиш. Вот только руки все в ранах. Кололась раньше, теперь только трахается.
Через пятнадцать минут мы с Серым трескали на кухне пельмени, запивали пивом. По случаю жаркого лета пиво разрешалось в умеренных дозах. Не пил только Тихий. Он был в полной завязке, закодированный. Капля любого пойла могла его убить. Тихий пришел к нам из бригады Лома. Там все были трезвенники, оттягивались исключительно посредством девочек. Месяц назад всю бригаду Лома замели менты, один Тихий ушел и был направлен к нам для дальнейшего прохождения разбойничьей службы.
После обеда я сел смотреть видак, пиратскую копию отечественного фильма «Брат-2». Отличный фильм, великолепная пародия на бандитское житье-бытье.
Серега, ничуть меня не стесняясь, трахал на соседней койке Ольгу. Пришли из супермаркета Галя с Мариной. Галя готовила ужин, Марина прибиралась. Тихий развлекался игрой в тетрис. Тихий на тетрисе малость двинутый. В общем, обычные серые будни солдат Армии Дна на отдыхе.
Батя и остальные пришли к вечеру. Поужинали, потом Батя прогнал всех из кухни. Нас с Серегой попросил остаться и подробно еще раз рассказать про дневной инцидент. Серый уже ввел Батю в курс дела по телефону и теперь живописно смаковал детали.
Батя слушал внимательно. Большой
– Вот чего… – изрек Батя, дослушав до конца. – …Я после твоего. Серый, дневного телефонного доклада сделал звоночек и выяснил одну неприятность. Стальной ихнего бугра замочил. Сова, так звали покойника, скончался по дороге в больницу. Череп ты ему расколол. Стальной.
– Стальной по понятиям махался. Разве ж он виноват, что этот ихний таким хлюпиком оказался?
– А ты за Стального не заступайся, не шестери. Я на Кулака баллонов не гоню. Только завтра вам, ребята, в метро нельзя. Поедете с бригадой Антона работать, с утра машина придет.
– Есть! А кто такой Антон?
– Антон, Серега, бригадир вроде меня. Он недавно троих своих прикопал, теперь нуждается в людях.
– А чего делать будем, не знаешь, Бать?
– Не интересовался. Антон вам все сам объяснит. Я не пойму – ты что. Серый, боишься?
– Не, что ты! Я к тому, что если стрелять придется, так я не умею.
– Не боись, стрелять не придется… Ладно, пошли спать, завтра вставать рано.
Сегодня была моя очередь спать с Галей. Я ее совсем не хотел, но нужно держать понт, жить в образе. Ведь кто такой Стальной Кулак? В меру туповатое, очень сильное животное, угрюмое, неразборчивое и похотливое. Таков мой имидж на сегодняшний день.
Галка лежала подо мной бревном, удовольствие минимальное. Туда-сюда, сюда-туда, раскладушка монотонно скрипит, справа Батя храпит, слева Серый елозит на Ольге. Воняет мужским и женским потом, жирные комарики норовят пристроиться на моих голых ягодицах – порнография!
Ночью мне снова снился дедушка. Он метал в меня ножи, а я их ловил за лезвия. Обычно дед еще при этом клал мне на плечи коромысло с двумя под завязку полными ведрами и строго следил, чтобы не пролилась ни одна капля. Во сне никаких ведер не было, поэтому ловить ножи было легко и приятно.
Будильник затараторил в пять часов утра. Батя приоткрыл один глаз и распорядился:
– Стальной с Серегой, на выход, машина в полшестого подъедет. Галка с Ольгой, ко мне. Ольга рядышком. Галка в ноги, быстро!
Наскоро одевшись, побрившись, помывшись и хлебнув кофею, мы с Серегой вышли на улицу. Еще шести нет, а уже припекает, что-то последние годы в Москве летом, как в Африке. Неужели действительно климат на планете меняется в натуре?
Смешно! Я даже мыслю как бандит, и мои внутренние монологи в последнее время пестрят словосочетаниями «по типу того» и «в натуре», а уж блатные и полублатные словечки просто родными стали. Вжился в образ на зависть последователям системы Станиславского.
Ровно в половине шестого утра рядом с нами затормозил крытый фургон с надписью «Хлеб» на борту. Узнал я его сразу же. Тот самый фургончик, куда меня полгода назад пытались загрузить в компании других бомжей с Ленинградского вокзала.