Час бультерьера

Зайцев Михаил Георгиевич

– Зоя Михална, вы обмолвились, мол, этот Малышев был ранен. Его ранение как-то связано с давнишними заморочками Бультерьера?

– Связано, Шурик. История длинная, завтра, так уж и быть, по дороге в аэропорт я тебе ее расскажу. Ну а сейчас, Саша, я снова, в сто тысяча первый раз, попрошу тебя вспомнить тот момент, когда ты видел, как похититель волочет Юдинова к мотоциклу.

– Ой, Зоя Михайловна! Не могу я больше! Замучили вы меня совсем с этим проклятым моментом. В сто тысяча первый, второй и третий разы отвечаю: не помню я, хромал похититель с президентом на закорках

или не хромал. Не помню! Хоть утюг мне на пузо ставьте, не помню, и все тут!

– Ну а мотоцикл ты помнишь? Ты видел, как двигается правый локоть похитителя на мотоцикле? Я не спрашиваю про кисть в черной перчатке, я прошу вспомнить движения его правой руки. Человек с протезом вместо кисти должен компенсировать неподвижность механической конечности, фиксирующей руль, движением локтя.

– На мотоцикле с протезом вместо кулака ездить вообще невозможно.

– Корастылев говорит, что возможно.

– Вы спрашиваете мое мнение, я отвечаю: невозможно.

– Я не спрашиваю, а прошу вспомнить, как двигался его локоть. Между прочим, сам Бультерьер сказал мне, что научился одной рукой управляться с мотоциклом.

– Когда сказал?

– За секунды до аварии.

– Прямо так, дословно и сказал: «одной рукой управляться»?

– Не помню...

– Вот видите! И у вас с памятью проблемы, а от меня требуете невозможного.

– Я, Шурик, очнулась в «японке» Бультерьера с шишкой за ухом, с тошнотой в горле и рябью перед глазами. Ножки, ручки меня не слушались, я и себя-то смутно помню перед прыжком в японском гробу о четырех колесах, да в студеную водичку... Шурик, ты куда свернул? Забыл, что с этой стороны моего дома теплоцентраль ремонтируют?

– Ядрена вошь, забыл!..

Перловскому полагалось сопровождать живой охраняемый объект в подъезде, в лифте и осмотреть жилище объекта охраны. Но, разумеется, всякий идиотизм имеет свои пределы. И.о. ищейки, телохранитель Сабурова, простилась с телохранителем Перловским, выйдя из машины.

Заходя в подъезд, кивая консьержке, ожидая и поднимаясь в лифте, доставая из сумочки ключи, открывая дверь, Зоя думала об отпечатках пальцев Бультерьера (в архивах МВД, ФСБ и других силовых учреждений они имелись, а на месте последних преступлений ни одного четкого, подлежащего идентификации), о голосе шантажиста, убийцы и грабителя, назвавшегося Бультерьером (записи голоса С.А. Ступина имелись в тех же архивах, а телефонные переговоры с фигурантом накануне и в день убийства Юдинова записаны не были, сравнивали голос на слух, по памяти), о физиологических параметрах человека, скрывавшего лицо под маской Тома Круза и известного ранее под кличкой Бультерьер (на глазок – совпадают. Чертовски совпадают. Но на глазок)...

Захлопнув за собой дверь, очутившись дома, Зоя переключилась с аналитических размышлений на мысли о сиюминутном. Она опять, который день подряд, позабыла, что надо бы наконец сподобиться и заглянуть в маркет. В холодильнике – шаром покати. Идти в ночник или заказывать пиццу с доставкой на дом неохота. А это значит, что опять придется жевать гречневую кашу без хлеба, запивать кипятком с пакетиком чая «Липтон». Если, конечно, отыщется

завалящий пакетик чая.

Зоя стряхнула с ног туфельки, швырнула сумку на полку под зеркалом в прихожей, сняла через голову футболку и, расстегивая бюстгальтер, пошла в ванную.

Возле душевой кабины в комнате, по инерции называемой «ванной», хотя никакой лохани для отмокания в ней и в помине нету, выяснилось, что в банном хозяйстве Зои Сабуровой возник дефицит свежих полотенец. Досадуя, Зоя вздохнула, метнула комок негодного полотенца в разинутый зев стиральной машины, куда только что полетели футболка и бюстгальтер, и направилась из кафельной каморки с фирменной душевой кабиной, с розовой раковиной и стиральной машиной обратно в прихожую, чтобы оттуда пройти в одну из трех, в спальную комнату к платяному шкафу, на полках которого, возможно, есть еще запасы свежих полотенец.

Зоя улыбнулась – вспомнить, каково общее количество банных полотенец в ее хозяйстве, оказалось не менее сложно, чем воскресить в памяти последние минуты общения с человеком в маске Тома Круза.

С отстраненной улыбкой на губах Зоя вошла в спальную комнату. В спальне минимум мебели – шкаф во всю стену, ложе с водяным матрацем, столик у изголовья. Зоя подошла к шкафу, отворила деревянные створки. Повезло – на второй снизу полке лежит одинокое свежее полотенце. Зоя взяла махровую банную принадлежность, закрыла шкаф, повернулась к выходу из комнаты и закоченела, как будто участница старинной детской игры «замри-отомри».

Секунду Зое казалось, что в дверях привидение. Секунду она надеялась, что ЭТО в дверном проеме оптическая обманка, иллюзия. Но нет! Нет, к сожалению! В дверном проеме стоит человек из плоти и крови. Мужчина. На нем сандалии, легкие летние брюки, рубашка с короткими рукавами. В левой руке тонкая металлическая тросточка, правое предплечье заканчивается розовой культей. Левая нога короче правой, оттого мужчину слегка кособочит. Он коротко острижен, у него малоприметное, загорелое лицо. Его глаза улыбаются.

– Здравствуйте, Зоя. – У него тихий, спокойный голос, обычный, стандартный мужской баритон. – Я ожидал вас в гостиной. Я позволил себе проникнуть в вашу квартиру, извините. Нам нужно поговорить, Зоя.

До дверного проема, что загородил хромой и однорукий с глазами улыбающейся змеи, от шкафа, где закоченела Зоя, прикрыв голую грудь махровым полотенцем, около двух с половиной метров пустого пространства. Скомканное длинное полотенце весит достаточно – грамм четыреста – для того, чтобы пролететь эти два с лишним метра быстрее, чем их преодолеет Зоя.

Она швырнула полотенце ему в лицо, сорвалась с места. Она умела быть быстрой. Она сумеет избежать былых ошибок. Она будет очень быстрой, более быстрой, чем тогда, в кабинете президента «Никоса», возле вскрытого сейфа. Тогда она ошиблась – она вошла в слишком близкий контакт. С хромым и одноруким разумнее держать дистанцию. Не следует подставляться под его локти, разумно атаковать, сместившись к его неполноценной, менее подвижной ноге.

Она – морская волна, гонимая бурей. Ее мягкие ладони концентрируют энергию шторма.