Час абсента
Шрифт:
— Ты чего молчишь, Верунчик? — подключилась к обсуждению щепетильного факта Надежда.
— Думаю, — лаконично ответила Гренадерша.
— Раньше думать надо было! Как ты могла, Верунчик, нас так подставить?
Гренадерша выплюнула «паркер».
— Ты, Марина, не торопись, — сказала она. — Меня в грязи вывалять всегда успеешь. Лучше вспомни, кто в наших игрищах участия не принимал.
— Кто?
Марина задала вопрос автоматически, но голова ее моментально повернулась в сторону Любы. Та испуганно посмотрела в ответ. Их взгляды встретились. Ничего хорошего они друг другу не сказали.
— Это
— Да ты что? — попыталась встать на защиту Любунчика Надежда. — Она же рядом была.
— Притворилась пьяной и спящей. — Теперь и Марина встала на сторону обвинения.
И тут началось что-то непонятное. Любунчик, вместо того чтобы оправдываться, отругиваться, обзываться, начала покрываться красными пятнами в совершеннейшем молчании. Даже кожа на голове сквозь крашеные волосы стала просвечивать розовым. Потом Любаша тихо сползла со стула и растянулась на полу без сознания.
— Ах ты, маленькая сучка! — Марина подскочила к сомлевшей Любе и стала хлестать ее по щекам.
— Она и Алекса могла убить. От себя подозрение отвела, потом пошла и прихлопнула его.
— Как? — Марина перестала приводить Любу в чувство.
— Заманила его в ванну своими телесами, тот, дурак, и поплелся следом. А нас теперь по допросам затаскают. Вот вам и Барби!
Люба лежала без сознания. Конечно, она порешила Алекса, иначе с чего бы ей так стремительно краснеть и сползать со стула на пол? Правда — она штука суровая, по нервам бьет и с ног валит. Быстрее всех согласилась с доводами Верунчика Катерина. Во-первых, по вине Любаши она осталась без жилья, во-вторых, страху натерпелась ночью, когда обнаружила тело. Как не спятила, и сама не поняла. И все из-за кого? Из-за этой крашеной тихони!
— Да я ей сейчас глаза выцарапаю! — ринулась она к телу.
— Катька, на место! — осадила ее Верунчик. — Ты тут на птичьих правах присутствуешь, так что сиди смирно, без тебя разберемся.
Катерина таки пробралась к Любаше и успела пнуть ее ногой под ребра, чем навлекла на себя гнев Гренадерши. Та схватила Катьку за шиворот и, как шкодливого котенка, отшвырнула в угол.
— Убийца она, а достается мне, — заныла Катерина, — всегда так получается.
Верунчик молча погрозила ей пальцем. Дальнейшие события окончательно сбили всех с толку. Гренадерша подошла к распростертой на полу Барби, потрепала ее по белокурой головке и сказала:
— Поднимайся, Любунчик, а то тебя тут совсем забьют.
Любунчик послушно открыла глазки и, опершись на руку Гренадерши, встала.
— Ничего не понимаю! — Марина на всякий случай отошла от Любы подальше.
— И понимать нечего. Мы вас здорово разыграли. — Верунчик ласково посмотрела на несчастную жертву: — Эти звери готовы были тебя растерзать.
— Зачем? Зачем такие свирепые розыгрыши, Верунчик? — Удивлению Надежды, казалось, не будет конца. Она даже забыла обидеться, только удивлялась. Эдакое вселенское удивление.
— А еще недавно клялись до гроба держаться всем вместе. — Верунчик проигнорировала вопрос и продолжала жалеть забитую Барби.
— Ты выбрала неподходящий момент для розыгрышей, — назидательно сказала Марина. — Нервы у всех и так на
— Затем, дорогие предательницы, чтоб впредь неповадно было по каждому пустяковому обвинению тыкать друг в друга пальцами. Стоило только намекнуть, стоило только указать на виновника, и вы, как последние дуры, клюнули на это просо и чуть не подавились от жадности. Каждая отпихивала других, чтобы самой растоптать бедную Барбюшку. А она, святая простота, не верила, когда я ей твердила, какие вы дуры. Помнишь, Любунчик, как ты отказывалась от своей роли и говорила: «Мы же подруги, они не могут подумать обо мне дурно!» Как же, аж бегом! Щеки горят, Любунчик? Это тебя одна из верных подружек отхлестала.
— Да ладно тебе, Верунчик, я ее в чувство приводила. Устроила тут показательное шоу.
— А сучкой кто ее обзывал? Если бы я не вмешалась, залюбили бы до смерти. Запомните, девки, больше никаких распрей, никаких подозрений. Только так мы сможем сохранить нас, наших клиентов, наше дело и наши бабки. Вы сами увидели, как легко кого-нибудь обвинить.
— Но ведь все правда! — Марина не выдержала назидательного тона Верунчика. — И Алекса Любунчик не топила, и спала… И кто-то же на пленку снимал?
— Мы эту комедию разыграли только с одной целью… — Верунчик оборвала себя на полуслове.
Она словно раздумывала, стоит ли метать бисер перед неблагодарными свиньями. Оценит ли стадо ее усилия по сохранению поголовья?
Пауза затягивалась, а беспокойство в дружном коллективе нарастало. Все вдруг почувствовали в паузе угрозу своему спокойствию. Предчувствие их не обмануло.
— С какой целью? — решилась нарушить молчание начальницы Марина.
— К черту цель. Я хотела вбить в ваши куриные мозги, что у каждой, слышите, у каждой была веская причина убить Алекса. Думаешь, Надюнчик, я не знаю, что ты давеча в ногах у него валялась, умоляла кой о чем, а он, скот, вытер об тебя свои поганые копыта?
Надежда ойкнула и закрыла лицо руками.
— А ты, кающаяся Магдалина, — она повернулась к Марине, — ты разве не орала в его кабинете, что если он еще раз посягнет на…
— Молчи, Верунчик, ради всего святого, молчи. — Марина молитвенно сложила руки на груди и подалась вперед.
— Грозила выбить все мозги из его башки, — спокойно закончила Верунчик.
— Выходит, из нас ты самая праведная? — обрела наконец дар речи Надежда.
— И у меня, и у Любунчика были поводы для сведения счетов, так что, подруженьки, у всех рыльце в пушку. Может, он сам с тоски утопился, потому как понял, что никто его не любит по-настоящему.
— Я его любила, — подала голос Катерина.
— Ты его квартиру любила! — отбрила ее Гренадерша. — Нам впору в ножки поклониться тому смелому человеку, который рискнул ради нас всех. О как!
На этой оптимистичной ноте в кабинет заглянула Пономаренко. И поняла, что ее не ждали.
«Или они сами вычислили убийцу, или топили Алекса всем скопом, — подумала Инна. — Какие гармонично перекошенные лица у всех до одной. Хорошо бы узнать, не заразны ли эти судороги».
Инна заставила себя пошире улыбнуться и зайти в кабинет. Мало того, она осмелилась пригласить в этот кабинет еще одного человека. Если ей хоть как-то кисло улыбались, то его появление было встречено всеобщим шипением.