Чары дракона

Керр Катарина

– Властелины Огня! Именем Света, придите ко мне!

Джилл почувствовала их в той же мере, в какой увидела – огромные образы в свете пламени, спокойные и недвижимые, когда все остальное вокруг металось и дрожало; прилив силы и величественности, подобный прохладному ветру.

– Властелины Огня! Именем Мастера Эфира, спасите нас! Я прошу вас, как слуга Света.

Властелины Огня увеличились в размерах; взметнулось пламя, и на мгновение Джилл подумала, что они откажут ей. Затем с шипением прилетел ветер и разрезал пламя, как нос корабля бороздит море. Путь стал золотым и красным, когда угли и горящие куски того, что когда-то было воротами, разлетелись, и между ними появилась дымящаяся тропа.

– Родри,

за мной. Не останавливайся и не оглядывайся. Властелины Огня! Ваши руки держат наши жизни.

Джилл глубоко вдохнула воздух, который внезапно стал чистым, и побежала, инстинктивно зная, что безопасная тропа может держаться только несколько мгновений, независимо от желания Властелинов. Из-за грохота и треска горящего дома Джилл ничего не слышала и не знала, бежит ли за ней Родри или нет, но она не могла терять ни секунды, чтобы оглянуться назад и посмотреть. Мир сжался до размеров узкого туннеля, который открылся в чёрном дыму. Джилл вылетела из окружённого стенами сада, бросилась сквозь горящие сараи, побежала к свободному от пламени проёму, который внезапно появился в падающих наружных стенах, в то время как вокруг неё и над ней разлетались в стороны искры и горящие головни, словно невидимые руки отводили их. Её лёгкие высохли от жара, и воздух снова стал ядовитым, но последним усилием воли Джилл вырвалась на свободу и, качаясь, как пьяная, пошла по траве.

Что-то поймало её руку, она посмотрела вниз и увидела своего серого гнома, который радостно плясал и тащил её вперёд. Сквозь пелену дыма впереди появились образы: все больше и больше гномов, все в саже, но с победным видом.

– Родри! – выдохнула Джилл. – Ты…

– Здесь, – он задыхался и кашлял. – Здесь и в безопасности.

Гномы собрались вокруг и схватили его за руки, чтобы тащить вперёд. В толпе Диких оба человека, шатаясь, направились вверх на возвышенность и там рухнули, кашляя и хватая ртами воздух. Когда Джилл оглянулась, то увидела, как обваливаются наружные стены, окружающие усадьбу, и вверх поднимается жирный чёрный дым. Повсюду вокруг росла высокая трава, искры и огромные горящие головни летали в воздухе. Но трава не загорелась, ни единая травинка, и огонь до них не добрался. Джилл повернулась к Родри и разразилась истерическим смехом, потому что даже в самом сердце двеомера, этой могущественной магии, вытянутой из души Вселенной, её кинжал все равно преданно светился, предупреждая о том, что ненадёжный эльф находится рядом.

– О, как бы мне хотелось, чтобы это мог увидеть Отто! – она давилась и смеялась и плакала одновременно. – Никогда не доверяй эльфу, сказал он мне. Они определённо втянут тебя в беду, говорил он. Боги, он был прав! Он был абсолютно прав!

Родри воткнул кинжал в землю, чтобы потушить его свет, затем обнял девушку. Задыхаясь и смеясь, они прижимались друг к другу, пока по склону не взбежали Невин и Саламандр.

– Вы ранены? – спросил Невин.

– Нет. Но, несомненно, поджарились.

– У вас нет бровей, это я вижу. И на вас столько же сажи, сколько на внутренней поверхности жаровни, которую топят углём. На вас обоих. – Голос Невина дрожал так сильно, что было трудно сказать, собирается ли он расплакаться или засмеяться. – Вы можете ехать верхом? Нам лучше убираться отсюда.

Родри поднялся, взял руку Джилл и потянул её за собой. Когда она пошатнулась и чуть не упала, то поняла, насколько устала. Только тогда до неё дошло кое-что ещё: там, в горящем саду, она исполнила работу мастера двеомера. Это было не упражнение и не случайный трюк, она выполнила магическое действие, причём довольно могущественное.

Во второй половине дня Родри привёл неровную колонну испуганных людей и возбуждённых лошадей к вершине невысокой возвышенности, поросшей травой. Внизу он увидел долину с чистым

ручьём и дубовой рощицей. Это было идеальное место для лагеря. Однако когда Родри повернулся в седле, то все ещё смог увидеть дым горящей усадьбы. Невин подъехал к нему.

– Время останавливаться на ночь.

– Мы не можем здесь остаться. Мы все ещё в опасности.

– Ну, да, – казалось, голос Невина от усталости затихает после каждой фразы. – Остальные ястребы обязательно обнаружат, что случилось.

– Я не это имел в виду, мой господин. Рабы, которых вы прогнали. К этому времени они, вероятно, добрались до города или другой усадьбы. Власти соберут местную стражу. Дым от огня подобен маяку, и представители власти должны быть слепыми, чтобы не увидеть наши следы, когда доберутся до усадьбы.

– Именно так. Это одна из причин, в первую очередь побудившая меня зажечь огонь. Гвин приучил тебя думать, как ястреба, Родри. После того, как нас арестуют, мы будем в безопасности. – Старик похлопал по кожаным мешкам, которые свисали у него с седла. – У меня с собой письма от архонта Пастедиона, чтобы предъявить их, когда потребуется. Кроме того, у меня также есть письма и от архонта Сурата.

На мгновение Родри испытал непреодолимое желание наорать на старика. Он хотел рявкнуть на Невина и объявить, что он тут командует и отвечает за всех, и они, черт побери, разобьют лагерь, когда он захочет и не на мгновение раньше.

– Джилл должна отдохнуть, – продолжал Невин. – Она так вымоталась, что даже не может держаться в седле.

Упоминание имени Джилл ещё больше разъярило Родри, в особенности потому, что сам он и не подумал о её самочувствии.

– Очень хорошо, – сказал он. – Я объявлю привал.

Родри дёрнул за поводья, развернул коня и поехал назад, выкрикивая по пути приказы, пока не добрался до Джилл, которая ехала рядом с Саламандром. На мгновение Родри почувствовал такую ревность к брату, что ему хотелось дать тому пощёчину, затем он понял, что подозрения у него вызывает вовсе не Саламандр, а Невин. Родри почти засмеялся вслух. «Не будь идиотом! – сказал он себе. – Старику, вероятно, лет восемьдесят, если не больше». Тем не менее, поздно вечером, увидев, как Невин и Джилл сидят у костра и шепчутся, склонив головы друг к другу, в окружении дикого народца, Родри почувствовал такую глубокую ревность, словно Джилл флиртовала с самым красивым мужчиной в Дэверри. Он пошёл к ним, сел рядом и взял её руку в свою. Невин улыбнулся ему так тепло и открыто, что Родри внезапно почувствовал себя дураком, в особенности когда Джилл подвинулась к нему поближе и положила голову ему на плечо с лёгкостью давней близости. «Конечно, она любит меня», – напомнил он себе и снова задумался, почему ему требуется это себе напоминать.

– Что-то не так? – спросил старик. – Глупый вопрос после всего, что случилось…

– Вся эта магия действует на нервы, – сказал Родри. – Не знаю почему, но я все равно каждый раз удивляюсь всему, что вы вытворяете.

– Требуется время, чтобы привыкнуть, – Невин казался довольным, как женщина, гордящаяся своим домом. – Даже такому человеку, как ты, который столько путешествовал по королевству.

Внезапно Родри вспомнил о том, что смутно давило ему на разум весь день, дожидаясь свободного времени, когда он сможет заняться этой проблемой.

– О, клянусь адом! Мой серебряный кинжал!

– И что с ним? – Джилл подняла голову и посмотрела на него.

– Я так его и не нашёл. Это был кинжал твоего отца. Я поклялся, что отыщу его.

– Ну, любовь моя, если он находился в том доме, то к этому времени от него осталась только лужа расплавленного серебра.

Родри выругался так грязно, что большинство Диких исчезли.

– Пусть у тебя по этому поводу не болит сердце, – сказал Невин. – Каллина это не обидит. Для него это был только знак позора.