Чары дракона
Шрифт:
– Только если этот другой готов позволить ему проникнуть в свою волю, – Гвин почувствовал, как его тон становится резким. – Клянусь самими Когтистыми, если он только попытается положить свою жабью лапу мне на шею сзади, я так его пну, что он полпути пролетит до ада, и, думаю, он это знает. – Гвин издевательски рассмеялся. – Но учтите, его сдерживает не страх передо мной. Нет, когда он прибыл, он объявил, что от Главного Ястреба получены новые приказы. У него были основания думать, что опасно пользоваться дальновидением слишком часто или вообще использовать
– Вероятно, хозяин не сказал ему, – заметил Бринонно.
– Может, и нет, – Вандар встал и потянулся. – Но маленький ублюдок, вероятно, также лгал. Ну, я собираюсь поить лошадей. Похоже, будет тёплый день, после того, как прошли дожди.
Когда эти двое ушли, Гвин остался сидеть у костра и думать о них. Несомненно, они доложат Главному Ястребу все, что он сказал, в особенности, если это в дальнейшем спасёт их шкуры, но он был уверен: они ничего не донесут Пирралло. Поскольку Гвин умел правильно оценивать людей, он всегда узнавал искреннюю ненависть, когда её видел.
– Саламандр, – обратилась к своему спутнику Джилл, – а ты на самом деле умеешь предсказывать судьбу?
– Умею, но не стану использовать настоящий двеомер для этой глупой игры.
– Именно это меня и интересовало.
– Плитки, которыми играют женщины Бардека, только помогают им фокусировать интуицию. Я буду цветисто болтать, вызывая приятное возбуждение и принося удовлетворение, и мои трактовки расклада в большей или меньшей степени подойдут госпоже Алейне – после того, как я интуитивно разберусь, чего она ждёт от меня. Я сварю приправленное специями жаркое, в которое подброшу все кусочки информации, которые собрал о ней во время вечеринки.
– Подбросишь кусочки в жаркое?
– Ну, на самом деле это, конечно, не лучшая фраза, – Саламандр вяло отмахнулся от неудачно составленного предложения. – Я совсем не собираюсь предсказывать судьбу, только это – идеальный способ пробраться к ней в дом. С моей стороны было бы крайне грубо просто прийти к её воротам и спросить, не продаст ли она мне своего экзотического раба. Вначале я завоюю её доверие, затем очень умело и хитро приведу разговор к настоятельной необходимости заполучить ещё одного варвара для нашего представления.
– Ну, тогда хорошо. Пока ты во всем оказывался прав.
– Я всегда прав, – Саламандр откинулся на подушки и поднял кубок, приветствуя Джилл. – Но какой именно случай моей правоты заслужил твою похвалу?
– Конечно, то, как ты обнаружил Родри. Я должна перед тобой извиниться. Я думала, что глупо останавливаться в лучшей гостинице города и потакать богатым женщинам. Но ты оказался абсолютно прав.
– А кто ещё мог бы себе позволить такую диковину, как Родри, кроме богачей?
– Я понимаю. Теперь.
Саламандр улыбнулся, затем показал на изысканный завтрак из холодного мяса и приправленных специями овощей.
– Поешь, моя дикая голубка.
– Не могу.
– Попытайся. Беспокойство подобно червям –
Несмотря на своё состояние, Джилл рассмеялась. Она взяла кусочек приправленной специями свинины, завернула её в хлеб и заставила себя пару раз откусить.
– А если она его не продаст?
– Я что-нибудь придумаю, не бойся. А теперь ешь! Мы должны быть у неё в резиденции примерно через час, а нам ещё нужно принять ванну и одеться в самые лучшие, кричащие одежды. В конце концов, надлежит поддерживать репутацию варваров.
Когда Джилл с Саламандром, разодетые в красно-золотые шёлковые и парчовые одежды, благоухая духами и благовониями, представились привратнику Алейны, старик, казалось, больше развеселился, чем впечатлился видом «волшебников», однако он прямо провёл их в сад, где посетителей уже ждала симпатичная молодая служанка, которая проводила их в гостиную. Хотя обычно бардекианский стиль искусства оставлял Джилл равнодушной, но тут, увидев воздушные деревья и ярко нарисованных птиц, она была очарована. Чувства, возникшие при виде разукрашенных стен, каким-то образом показались девушке знакомыми, и внезапно она обнаружила, что вспоминает раскрашенные шатры эльсион лакар. До того, как Джилл успела спросить Саламандра о сходстве этих двух стилей, через боковую дверь вошла Алейна.
Она была одета в белые льняные одежды, простоту которых оттеняла золотая цепочка на шее. Алейна очень вежливо поприветствовала гостей и пригласила присоединиться к ней на возвышении. После того, как они устроились на бархатных подушках вокруг низкого столика, служанка принесла тарелки с сушёными фруктами, сладостями и кубки со сладким вином.
– И коробку с плитками, Диена, – велела Алейна.
– Да, хозяйка. – Девушка отправилась прямо к эбеновому комоду. – Они прямо здесь, там, куда их обычно убирает Родри.
При упоминании имени лакея выражение лица хозяйки стало странно натянутым, и она украдкой бросила взгляд на Саламандра; потом на её лице расцвела улыбка. Диена принесла коробку, поставила на стол и открыла крышку.
– Теперь можешь идти, – объявила Алейна. – Скажи поварихе, чтобы сделала оранжад. Вино слишком крепко для утра.
– Ваша милость очень любезна к скромному волшебнику, – улыбнулся Саламандр.
– Очень любезно со стороны скромного волшебника согласиться прийти по моей просьбе. Диена, я сказала: иди.
Когда девушка, которая задержалась в комнате, так как сгорала от любопытства, поспешила вон, Алейна высыпала плитки из коробки и стала перемешивать их. Было видно, что она часто этим занимается. Джилл подумала, что у неё красивые руки, тонкие и нежные, с длинными ногтями, накрашенными оранжево-красными зёрнами аннатто и отполированными до идеального блеска. Джилл обнаружила, что пытается спрятать свои мозолистые пальцы и обкусанные ногти. Она также обратила внимание на то, что Саламандр оценивающе смотрит на выкладывающую в форме звезды плитки госпожу и одобряет не только её руки.