Чарующий город
Шрифт:
— Ну, вернемся к текущим делам, — сказал он. — У нас же есть газета, так что мы должны думать о ее будущем, а не впадать во всеобщее уныние. Итак, Джек, пожалуйста, найдите мистера Фини и сообщите ему о мисс Руиз и о том, что она здесь наговорила, конечно, если в этом есть хотя бы доля правды. Уитмен, позвоните в отдел кадров и скажите, чтобы они отправили личное дело мисс Руиз в архив. А вас, Колин, я хотел бы видеть в своем кабинете. Сейчас. Чтобы обсудить ваш выбор протеже на будущее…
Уитмен, чуть ли не кланяясь, выскочил из
— Я вот думаю, что она будет делать, — наконец проговорил он.
— Найдет новую работу, начнет все заново. Что ей еще остается делать? — спокойно сказала Тесс.
— Она может продолжать свою борьбу, подать на газету в суд за то, что мы уволили ее, потому что она — женщина, да к тому же относится к национальному меньшинству.
— Не думаю, что основания для увольнения Розиты делают ее идеальным кандидатом при приеме на работу.
— Но это было так жестоко, — вздохнул Стерлинг. — Я никогда не видел ничего подобного за все годы работы редактором. Я пытался хоть как-то подготовить ее к этому, но не думаю, что она поняла всю серьезность своего положения. Она считала, что я смогу спасти ее, но я не мог, я действительно не мог…
— Да и никто бы не смог. Кроме того, окончательное решение все равно принимал Лайонел, а не вы, — возразила Тесс.
— Да, но какая-то часть меня все равно участвовала в этом решении. И не только меня, всех нас. Мабри только выразил общее мнение. Но мне начинает казаться, что если Розита и монстр, то все мы — Франкенштейны.
Тесс хотела смягчить его переживания, напомнить ему, что сам по себе он замечательный человек, просто работает в такой жестокой и не знающей сострадания сфере, как журналистика. Она попыталась обнять его за плечи, но ей мешала сделать это спинка мягкого и глубокого кресла, поэтому Тесс просто прижалась щекой к его щеке. Его лицо было горячим, и сердце бешено билось, судя по тому, как быстро стучал пульс у него на виске.
Стерлинг первым отстранился.
— Ну, что ж, теперь вы полностью избавились от «Бикон-Лайт».
— Полагаю, да. Причем мне, чтобы покинуть здание, не нужно двух охранников, мне даже не придется забирать из кабинета личные вещи, у меня их здесь просто нет.
— Возможно, пройдет не одна неделя, прежде чем вы получите свой гонорар. Наш финансовый отдел не очень-то обязателен насчет своевременной выплаты нашим внештатным сотрудникам.
Так вот, значит, кем она была для него — всего лишь «внештатным сотрудником»!
— Ничего страшного, — она схватила сумочку и направилась к двери. У нее больше нет поводов, чтобы встречаться с ним. И оказывается, и это тоже было частью сделки…
Голос Стерлинга заставил
— Тесс… Да, все время хотел спросить вас: это уменьшительное от какого имени?
— Тереза.
— Уитни иногда называет вас Тессер.
— Вы с Уитни говорите обо мне? — она не могла понять, нравится ей это или нет.
— Перед тем как мы наняли вас в качестве частного детектива, я попросил ее кратко рассказать о вас. Помните нашу первую встречу? Когда я даже описал ваш характер и привычки? Так вот, большую часть информации я получил от Уитни.
— В таком случае она была двойным агентом, потому что мне она поведала то же самое о вас. Ну, а Тессер… это я так произносила свое полное имя — Тереза Эстер, — когда была ребенком.
Казалось, Стерлинг готов был улыбнуться, но его плохое настроение снова одержало верх.
— Каждый из нас когда-то был ребенком. Невинным и полным надежд на будущее. Вы. Я. Розита. Винк. Никто не планировал обманывать, совершать преступления и уж тем более умирать.
— Я, конечно, ничего такого не планировала, но саму возможность не исключала.
Ну, наконец-то он рассмеялся. Странно, но его сочувствие и снисхождение к Розите делало Стерлинга в глазах Тесс еще более привлекательным. Он сегодня был единственным — помимо самой Розиты, — кто понимал, что другого шанса у нее уже не будет. И вряд ли появится возможность начать все заново. В свои двадцать четыре года мисс Руиз была законченной лгуньей. Может, если бы она поступила на юридический факультет и стала бы работать в области, где отношение к правде несколько иное, — важны не сами факты, а то, как их подать, — то она вполне могла бы добиться успеха, но карьера в журналистике для нее была окончена раз и навсегда.
Стерлинг встал и мягко произнес:
— До свидания, Тесс. И удачи. Все, чему я стал свидетелем, говорит о том, что из вас выйдет превосходный частный детектив. Могу поспорить, что и журналистом вы были первоклассным.
— Спасибо. Я бы сказала, что это было интересно и увлекательно, но…
— …но радостного в этом деле не было ничего, я понимаю, — закончил за нее Стерлинг. — Послушайте, Тесс, я не хочу, чтобы вы считали меня еще одним Уитменом, — хотя, конечно, у меня нет жены и пятерых детей. Вы не против, если я иногда буду приглашать вас поужинать со мной?
— Конечно, нет, — она помолчала, ожидая, что последует дальше: назовет ли он место и время, или это всего лишь проявление вежливости.
— Как насчет вечера субботы?
— Я свободна.
И теперь, когда она произнесла это, ей придется сделать так, чтобы это оказалось правдой.
Тесс нашла массу причин не возвращаться сразу домой. Сначала она заехала в контору Тайнера, затем отправилась к Дурбану, где планировала пробежать десять километров по беговой дорожке, но в итоге пробежала пятнадцать. Больше идти было некуда, и она поехала домой.