Чаромора
Шрифт:
— Уму непостижимо! А что вы на это скажете?
— Великолепно! — воскликнул Трумм. — Уже десять лет я не плавал по морю, и вот море само пришло ко мне в дом!
В комнате бушевал настоящий шторм. Столы, стулья, шкафы раскачивались, то и дело погружаясь в воду, и все только тем и были заняты, чтобы удержаться и не упасть. А в окнах свистел и дребезжал стеклами ветер.
Чаромора победоносно поглядывала по сторонам. Ее зеленые волосы снова растрепались.
Потом Чаромора успокаивающе повела рукой, и волнение улеглось. Волшебница пробормотала несколько непонятных слов, и вода исчезла,
Сконфуженные люди стали слезать со своих временных пристанищ.
— Ну-у? — спросила Чаромора у молодого журналиста, — Как вы к этому относитесь?
— Невероятно! — пробормотал журналист и спрятался за чужие спины.
— Есть еще вопросы? — спросила Чаромора и обвела взглядом всех присутствующих. Вопросов не было.
— Тогда приступим к делу, — сказала Чаромора и подняла вверх обе руки. Браслеты со звоном соскользнули вдоль рук к плечам.
Что-то напевая, Чаромора стала покачиваться всем своим костлявым телом из стороны в сторону. Украшения мелодично позванивали.
Сначала Чаромора покачивалась на месте, потом стала кружить вокруг кресла, в котором сидел Трумм. Люди смотрели на нее словно зачарованные, и телеоператорам понадобилось все их самообладание, чтобы работать в подобной обстановке.
Сначала Чаромора описывала вокруг Трумма большие круги, потом все меньше и меньше и наконец неподвижно застыла перед ним. Все непроизвольно наклонились вперед, замерли и впились в нее глазами. Чародейка забормотала, и, хотя никто не мог разобрать слов, у присутствующих стали подергиваться ноги. Вдруг Чаромора громко вскрикнула. От неожиданности все вздрогнули, а Трумм с перепугу вскочил на ноги и так и остался стоять перед Чароморой твердо и уверенно.
Трумм исцелился!
Публика пришла в восторг, но в то же время всем было как-то не по себе. Каждый старался украдкой взглянуть на свои ноги, кое-кто даже ощупывал их руками. К счастью, у всех они были в полном порядке.
— Мы стали сейчас свидетелями необычайного, ошеломляющего события, — начал репортер телевидения, когда немного пришел в себя от потрясения. — В это трудно было бы поверить, если бы все это не произошло на наших глазах. В результате несчастного случая капитан Трумм страдал неизлечимым недугом. Ему было сделано около двадцати операций, но они не принесли ему облегчения. А сейчас здесь мы с вами увидели, как он вылечился за несколько мгновений. Расскажите, пожалуйста, как вам это удалось? — обратился он к Чароморе.
Репортер протянул руку с микрофоном к Чароморе, стараясь сам держаться от нее как можно дальше.
— Эта болезнь была вызвана внутренним недугом. Как вы видели, я просто-напросто сказала несколько слов, — ответила Чаромора.
— Вы можете так лечить и другие болезни?
— Конечно, — произнесла Чаромора. — Но я все-таки предпочитаю лечить травами.
Журналисты, толпившиеся вокруг них, торопливо записывали, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Известен ли вам секрет вечной молодости?
— Разумеется, — важно ответила
Молодой журналист, которому в начале передачи Чаромора дала по носу, язвительно спросил:
— Почему же вы не примените его к себе?
Чаромора так взглянула на журналиста, что у него мурашки по спине забегали.
— Стоит мне вернуть мою молодость, как я тотчас лишусь накопленных за долгую жизнь знаний и опыта. Я предпочитаю быть мудрой и старой, а не молодым несмышленышем.
— А знаете ли вы секрет бессмертия? — послышалось со всех сторон.
— Знаю, — ответила Чаромора и послала в камеру очаровательную улыбку. — Увы, нам заказано преступать законы природы. Это принесло бы только горе и несчастье. Ведь трудно предугадать последствия всех поступков.
— А накликать болезнь на чью-либо голову вы можете? — спросил журналист с блестящей, как бильярдный шар, головой.
— Какую пожелаете, — ответила Чаромора и усмехнулась. — Вы только назовите имя своего недруга и хворь, которую хотели бы наслать на него.
У журналиста с лысиной было несколько «добрых» коллег и начальник, на которых он с величайшей радостью наслал бы чесотку, но, конечно же, не публично, не с телеэкрана, а как-нибудь тайком, исподтишка. Чаромора его сразу раскусила.
— Да нет, я просто так поинтересовался… — пробормотал лысый и углубился в свои заметки.
Не переставая жужжали камеры, щелкали фотоаппараты. Передача по телевидению продолжалась уже четвертый час сверх отпущенного времени. Все работники телевидения как завороженные сидели у своих аппаратов, и ни у кого не поднималась рука прекратить эту передачу и начать следующую.
— Мы слышали о самых разных магических предметах, о таких, например, как философский камень или заколдованное кольцо, волшебная палочка или лампа, с помощью которых любой может творить чудеса. Есть ли у вас нечто подобное? — спросил какой-то высокий очкарик.
— Ну да, — нехотя проговорила Чаромора. — Такие вещи, конечно же, существовали и, может быть, сохранились у кого-нибудь и поныне. Но мне они не нужны, ведь я сама чародейка.
— А растения, обладающие чудодейственной силой, вам известны? — спросил кто-то.
— Вот, например, разрыв-трава. Ее следует собирать в июльскую ночь на настоящем лугу. Разрыв-трава открывает замки и запоры. Кто ее найдет, научится понимать птичий язык и чужестранную речь.
— А какой же это настоящий луг?
Но Чаромора не захотела больше отвечать.
— Я совсем заболталась с вами. Думаю, уже хватит.
На том телепередача и кончилась.
Назавтра Чаромора и носа из дома не высунула. Весь день она читала газеты, заполненные ее фотографиями и статьями о ней. Поначалу такое внимание привело Чаромору в восторг, но постепенно она становилась все мрачнее и мрачнее.
С наступлением сумерек, часа, когда Чаромора привыкла вместе с Труммом пить чай из шиповника, она была уже мрачнее тучи. Чтобы хоть немного приободрить ее, капитан включил телевизор. Показывали фильм о грибах, и Чаромора все время недовольно морщилась: по ее мнению, фильм был снят человеком, ничего не понимающим в грибах. Настроение у Чароморы немного улучшилось. Но вот фильм кончился, и на экране появился диктор.