Чародейка

Тери Никс

Кожа на шее запылала, но я заставила себя сконцентрироваться на его словах.

— Не хочу тебе лгать, — так же негромко отозвалась я. Это было чистой правдой. Бьёрн был чуть ли не единственным в моём окружении, кому я могла довериться на все сто. Он был честным, преданным, со своими моральными принципами и всегда относился ко мне по-доброму, даже когда мы не были знакомы.

Внезапно дверь толкнули снаружи, и она захлопнулась.

— Вы там совсем рассудок потеряли? — донеслось с другой стороны. — Вы в курсе вообще, что сейчас перемена?

А если бы вас заметила не я, а преподаватель? — У Грейвз был особый дар появляться тихо и неизвестно откуда.

— Ты всё неправильно поняла, — вываливаясь в коридор, попыталась я оправдаться. Следом за мной из укрытия вышел Бьёрн, ни капельки не смутившись от её предположения. И вместо того чтобы помочь, этот волчара только усугубил ситуацию.

— Точно? — переспросил он. На полных губах появилась сдержанная улыбка, и лучше бы я не смотрела на его рот; в воспоминаниях всплыло невинное, но такое волнительное прикосновение. — Мне начинает казаться, что ты намеренно зажимаешь меня по углам.

— Эй! — я пихнула его в бок, на что тот заливисто засмеялся.

— Извините, это не моё дело. — Грейвз смущённо наклонила голову и попыталась ретироваться, но Бьёрн остановил её, преграждая путь рукой.

— А если серьёзно, я очень обеспокоен за вас. Вы вляпались в крупные неприятности, и вам нужна помощь! Но я не смогу помочь, если не буду знать, во что именно вы ввязались. Что заставило вас пойти в лес во время полнолуния? И зачем тебе понадобилось повреждать защитный барьер академии? — При последнем вопросе он посмотрел уже исключительно на меня. Грейвз удивлённо вздохнула.

— Это правда? — перепугано прошептала она. — Кэсс, но зачем? За такое тебя точно отчислят!

— Никто об этом не узнает, если, конечно, вы двое не продолжите это обсуждать посреди коридора, — я укоризненно покачала головой, с неохотой принимая тот факт, что, кажется, придётся им обо всём рассказать. Но в этот самый момент академию пронзил звон исполинских часов, словно давая мне возможность избежать нежеланной беседы. По крайней мере, на время. — Обсудим всё позже, — пообещала я, прежде чем мы с Грейвз бросились к аудитории.

— Не думай, что так легко от меня отделаешься, — крикнул вдогонку Бьёрн, не дав насладиться бегством.

На душе скребли кошки. Я понимала, что он заслуживает правды, но как же не хотелось погружать его в эти проблемы и интриги. Бьёрн был единственным светлым пятном среди моих знакомых, которого не коснулась тьма этого мира.

Грейвз с рождения была изгоем, незаслуженно осуждаемая обществом и погрязшая в одиночестве, Гаспар потерял не только любимую, но и всю свою привычную жизнь, а Шейн… Думаю, у него есть свои причины быть холодным, как глыба льда. Человек хорош и прекрасен, пока его не разбили, не обманули и не растоптали.

Если в начале нашего знакомства я думала, что он зазнавшийся избалованный аристократ, то вчера он бесповоротно рассеял этот образ. И как бы он ни старался казаться чёрствым и бесчувственным, я видела, как он переживал

за Гаспара. Он не отвернулся от друга, даже рискуя быть осуждённым и попасть за решётку. А ещё я отлично помнила, как он пытался успокоить меня и как разнёс стену вдребезги, наплевав на конспирацию, когда понял, что мне грозит опасность. Так, стоп. Как я вообще начала думать об Анварене?

Я тряхнула головой, прогоняя образ зеленоглазого шатена, и заняла своё место. Профессор Копельштаф, сделав вид, что не заметил нашего опоздания, отвернулся и принялся выводить мелом название темы на доске.

* * *

Неделя пролетела так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Всё это время мне благополучно удавалось избегать беседы с Грейвз и Бьёрном и не оставаться с кем-либо из них наедине. Пожалуй, самым сложным за эти дни было видеться с Кибелой Гримальди и делать вид, что я не знаю о её причастности к гибели студентов.

Всё шло спокойно до тех пор, пока на полигоне не началась подготовка к Турниру. Привычное место тренировок кишело приезжими женщинами и мужчинами, которые подобно муравьям трудились над возведением лабиринта и магического купола. С десяток ведьм искусно формировали стены живой изгороди высотой в три человеческих роста, а маги укрепляли эту конструкцию защитными чарами. Другие же из них точно пауки плели магическое полотно по краям стадиона. Нити лазурно-синего и золотого цвета переплетались в большой узор, который превращался в полупрозрачную молочную пелену, как только сплетение завершалось. Я даже забыла, зачем мы сюда пришли, заглядевшись на мастерство незнакомцев. Впрочем, я была не единственной.

— Вот она, магическая элита Мальфгарда, — с придыханием произнёс Нейт. Васильковые глаза горели ярче искрящихся символов, создаваемых магами. — Каждый год сильнейшие маги, ведьмы и мальфары съезжаются в академию, чтобы помочь построить лабиринт.

Мои руки похолодели от волнения, и я торопливо пробежалась взглядом по мужчинам и женщинам, кропотливо создающим сложнейшие сплетения. Наверняка он тоже здесь.

И я не ошиблась: неподалёку от изгороди, вместе с двумя мужчинами, Шейн формировал многоступенчатые магические связки. Сердце радостно подпрыгнуло при виде знакомого мальфара. Каким же серьёзным он сейчас выглядел: брови сдвинуты, пальцы сосредоточенно перебирают медовые нити. Рукава чёрной рубашки привычно закатаны по локоть, а от тяжёлой работы на мускулистых руках проступила паутина из вен.

— Тёрнер, это и есть твоя команда? — Смутно знакомый голос вырвал меня из созерцания. Я обернулась, подметив, что друзья уже приступили к разминке, и только мы с Нейтоном и Тианой продолжили глазеть на работу профессионалов. Рядом с нами стояли Ревекка Анварен и её вечная спутница Аделинда.

— И я рад вас видеть. Ревекка, Линда, — маг кивнул девушкам в знак приветствия.

— Хороший состав: ведьма-полукровка, побирушка и младшая сестрёнка, — подключилась к беседе Аделинда. — Пахнет отчаяньем.