Чародейка
Шрифт:
— Зачем ты вообще прыгнул, если у вас всё так строго с этим? — спросила я, отводя взгляд в сторону и отставая на шаг. Разумеется, шантажировать и угрожать я никому не собиралась. Однако ему не обязательно знать об этом, пусть понервничает в воспитательных целях.
— Ты не оставила мне выбора. — Я не видела лица мужчины, но в его голосе отчётливо слышалась улыбка.
— Мне кажется, это ты не оставил мне выбора, — иронично заметила я, как вдруг что-то острое воткнулось мне в ступню. Кажется, наступила на камень или ракушку. Я тихонько зашипела от боли и с толикой раздражения продолжила: — У нас,
Послышался негромкий, но отчётливый смешок.
— Нет, ему ещё и смешно, — проворчала я, насупив брови.
Вот же какой! Ни стыда, ни совести. Мог бы проявить хоть крупинку раскаяния.
Незримый мост, только начинающий выстраиваться между нами, посыпался как песочный дом. Я не любила первой вступать в конфликты, но у этого парня определённо имелся талант выводить меня из себя. Мало того, что он позволяет себе распоряжаться моей жизнью, так это его ещё и забавляет.
— Следовало оставить меня дома, как я и просила. Тогда никаких запрещённых телепортаций совершать не пришлось бы, — пробурчала я. Захотелось даже пригрозить моему похитителю в спину кулаком, или, хотя бы, показать язык. — А знаешь что? Плевать. Я поступлю в вашу шарашку, завалю экзамены, и вот когда меня отчислят, посмотрим, кто будет смеяться последним.
Шейн некоторое время безмолвно шагал вперёд, я семенила следом и грозно пыхтела, посчитав, что тот решил оставить мою реплику без ответа. Однако вскоре тот тихо спросил:
— Так ты правда ничего не знаешь о смешанной академии?
— Не знаю что? — тут же насторожилась я.
— Как бы тебе помягче сказать, — колдун задумчиво потёр затылок. — Скажем так: там не принято заваливать экзамены, тем более уж доводить всё до отчисления.
Я хотела усмехнуться и сказать, что готова ломать стереотипы, но Шейн будто почувствовал мой настрой и опередил:
— Дело в том, что академия дорожит секретами, которыми делится с адептами. Ректорат обязали следить за тем, чтобы полученные знания не применялись против самого королевства. Именно поэтому владеть тайнами имеют право только выпускники академии, заключающие госконтракт. Студенты с магическим даром, которые попадают под отчисление, проходят процедуру чистки. Из их памяти извлекают все выученные заклинания и другие опасные, по мнению комитета, сведения. Но ментальная магия — всегда тонкий и хрупкий процесс. Невозможно гарантировать успешный исход. Случается и так, что студенты теряют память полностью или и вовсе утрачивают связь с реальностью. Комитет, конечно же, уверяет, что процедура безопасна, но на практике — результат всегда непредсказуем.
Повисла тяжёлая тишина.
Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Я встала как вкопанная и часто заморгала. Перед глазами всё поплыло. Осознание услышанного приходило медленно и сокрушительно. Получается, мне оставалось либо прилежно учиться и жить там, где совсем не хочется, либо заработать амнезию, или того хуже, тронуться умом.
Прекрасно.
— Отец знал об этом? — Мой голос прозвучал так тихо и хрипло, что я не сразу его узнала. — Виктор знал об этом, когда отправлял меня в академию? — повторила я уже громче. — Знал, что лишает выбора?
Шейн, похоже, только теперь заметил, что я больше не иду за ним, а стою на
— Да, знал, — наконец произнёс парень.
Показалось, будто мне влепили звонкую оглушительную пощёчину. Как отец мог так поступить со мной?
Солоноватый ком подошёл к горлу, и я закусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться от обиды и безысходности. Хорош дуэт. Один решает за меня, где мне жить и учиться, второй силком затаскивает в чужой мир. Будто я и не человек вовсе, а переходящий трофей.
— Да какое вы имеете право? — уже вслух задала я назревший вопрос. Злость разрасталась во мне, подобно спущенному с горы снежному кому. — Почему нельзя было просто оставить меня в покое?
— Не мне об этом рассказывать. Скажу лишь, что у твоего отца были на то причины.
— Ну конечно же были! — я презрительно фыркнула. — Виктор Блэквуд ничего не делает просто так. У него всегда есть причины, и только он знает, как будет лучше.
Чувство несправедливости буквально пожирало меня изнутри, а потом я вдруг поняла. Всё, что мне нужно, так это просто не попасть в академию. Если не начну учиться там, копаться в моих мозгах не будет надобности.
Продумывая план будущих действий, я упустила момент, когда Шейн ко мне приблизился, а в следующее мгновение меня с неистовой силой дёрнули в сторону и прижали спиной к ближайшему валуну.
— Ты что творишь? — оторопела я от такого поворота событий. — Пусти, — я толкнула ладонями парня в грудь, надеясь высвободиться, но тот даже не колыхнулся. С таким же успехом я могла двигать валун. Сколько же силищи в этом гаде?
— Тише, — шикнул притеснитель, перехватывая мои ладони своими руками и прижимая их к камню. — Пожалуйста, не шуми, — попросил он, настороженно поглядывая за валун. И я послушно застыла статуей. Моё положение не позволяло увидеть, что там происходит, оттого беспокойство возросло в разы. Страх липкими лапками забирался в душу.
Казалось, воздух, вода, камень — всё похолодело. Неприятные мурашки поползли по позвоночнику, и я почувствовала чьё-то присутствие.
Нет, я ещё никого не видела, но уже знала: кроме нас здесь есть кто-то ещё.
И я не ошиблась. Минуты не прошло, как из-за камня показалась тонкая женская фигура.
— Не шевелись и молчи, что бы ни произошло, — предупредил шёпотом Шейн, по-прежнему прижимая меня к валуну. Только теперь я сообразила, что тот пытается заслонить меня собой.
Колдун закрыл глаза, его лицо стало сосредоточенным, а губы едва уловимо зашевелились. Должно быть, он читал какое-то заклинание.
Тем временем женский силуэт приближался. На невероятно тощей фигуре висели старые лохмотья вместо одежды, длинные бесцветные волосы развевались в воздухе, будто на ветру. Вот только никакого ветра не было. Но самым страшным было то, что женщина не шла, а парила над водой. Сомнений, что это не человек, не осталось.
Существо медленно скользило в паре метрах от нашего убежища, но когда поравнялось с нами — застыло. Несколько невообразимо долгих секунд оно стояло, точно прислушиваясь. Моё сердце забарабанило как сумасшедшее, готовясь вот-вот выпрыгнуть из груди. А затем женская голова резко повернулась и уставилась прямо на нас.