Чародей

Дуглас Сара

«Неужели и Азур придется пройти через это, — думала Ривка. — Сколько времени понадобится Аксису, чтобы сюда добраться? Азур станет мучиться, терять силы, жизнь постепенно будет уходить из нее… неужели она умрет?».

Теоретически ребенка могли успокоить либо Утренняя Звезда, либо Повелитель Звезд, но так как раньше Азур никому из них не позволяла разговаривать с Калумом, ребенок им вряд ли поверит, да и когда Азур наконец-то согласится на это, младенец напугается так сильно, что средство это вряд ли поможет.

Глядя на Азур, Ривка закусила губу,

а та, одетая в ночную рубашку, медленно ходила взад и вперед по комнате, разминая кулаками поясницу. И ей и Калуму сейчас плохо, но это все цветочки — ягодки впереди. Когда Ривка предложила обратиться за помощью к Утренней Звезде или Повелителю Звезд, Азур заявила, что не впустит их в комнату.

Вдруг дверь распахнулась, вошел Аксис.

— Азур! — Аксис в три огромных прыжка подскочил к Азур и схватил ее в объятия. Оба и смеялись и плакали, да и Ривка залилась благодарными слезами. Утерла лицо руками и обняла сына, похлопала по спине и отвела с его глаз отросшие волосы.

Аксис снова обратился к Азур с недоуменным видом.

— Я слышал, что у тебя схватки, но… — И он посмотрел на мать, словно ждал от нее объяснений, почему Азур не корчится на кровати и не рожает ему сына.

Обе женщины рассмеялись.

— Не все так сразу, Аксис, — сказала Ривка, — у Азур пока лишь первые схватки.

— И тут же, снова став серьезной, начала объяснять сыну, как происходит рождение икарийских детей.

Одиннадцать часов спустя, в темное предрассветное время, им было уже не до смеха. В полусидячем положении на постели Азур привалилась к Аксису. С закрытыми глазами, с прилипшими ко лбу волосами, ждала очередных схваток. Аксис шептал ей на ухо слова поддержки. Под рукой, лежавшей на ее животе, он чувствовал страх и беспокойство Калума. Мать и дитя были страшно напуганы, и успокоить их мог только он, Аксис.

Он снова поцеловал щеку Азур и обратился к ребенку:

— Калум, я знаю, что ты боишься, но ты не должен противиться матери. Скоро ты родишься и избавишься от боли и страха.

— Боюсь. Больно.

Это все, что узнал от младенца Аксис. Две эмоции: страх и боль.

Поднял глаза на Ривку. Она постаралась улыбнуться сыну.

— Все проходит нормально, Аксис. Ребенок принял хорошее положение, и Азур держится молодцом.

Утренняя Звезда наконец-то прорвалась в комнату. У Азур не было сил воспротивиться, а Ривка была только рада: ей требовалась помощь, а Утренняя Звезда считалась опытной акушеркой.

— Азур делает все как надо, Аксис, и ты тоже хорошо управляешься с ребенком, — одобрила Утренняя Звезда.

— Он боится, — пробормотал Аксис, вспомнив, как страдала Ривка при его рождении. Неужели он чувствовал себя тогда, как Калум? Должно быть, так и было.

Азур застонала: начались новые схватки, и Аксис поморщился, почувствовав, как захныкал от страха ребенок.

Аксис снова погладил живот Азур. Калум чувствовал прикосновение руки отца и немного успокаивался.

— Калум, не сопротивляйся

тому, что происходит. Сейчас ты появишься на свет, мама борется за твое рождение. Иди же туда, куда она тебя зовет. Верь ей.

— Верю.— Мысленно Калум подхватил это слово и повторил его — Верю.

— Верю, — прошептала Азур и, схватившись за руку Аксиса, снова страшно закричала.

Ривка погладила ногу роженице.

— Он идет, Азур. Пора тебе тужиться. Давай!

Ребенок теперь молчал, и Аксис взял в свои ладони обе руки Азур. Ну как же так, стучало в мозгу, неужели нет более легкого способа появления на свет! Он не мог для облегчения страданий Азур воспользоваться кольцом, потому что она уцепилась за его руки, словно от них зависела сейчас ее жизнь. Аксис припомнил, как в бытность его топороносцем приходили к нему измученные мужчины, просили отпустить на несколько дней, чтобы похоронить умершую при родах жену и позаботиться об осиротевших детях.

Нет, думал Аксис, он не даст умереть Азур, этого он не допустит.

— Еще, — приказывала Ривка, — тужься, — и тело Азур снова содрогнулось.

Утренняя Звезда что-то сказала, но Аксису показалось, что слова ее прозвучали в тысяче лиг от него. Перед ним было лишь лицо Азур, расширенные от боли, а потом и от изумления дымчатые глаза: она почувствовала, что младенец двинулся наконец наружу.

— Тужься! — доносился откуда-то голос Ривки.

Аксис крепко прижал к себе Азур.

— Азур, — шептал он, — останься со мной. Останься. Не уходи. Что мне без тебя делать? Останься со мной.

Ривка на мгновение взглянула на сына и снова на Азур.

— Ну вот, головка показалась. Твой сын почти родился. Еще две, самое большее — три схватки, и ты возьмешь сына на руки.

— Слушай, слушай ее, Азур. Еще немного, и все будет в порядке. Ну, постарайся еще, Азур. — И Аксис все крепче прижимал ее к себе.

Азур потужилась раз, другой, а потом облегченно вздохнула.

— Ривка? — слабым голосом спросила она, пытаясь сесть. Аксис подвел под нее руку и слегка приподнял. Выражение лица у него было не менее тревожным, чем у роженицы.

В комнату заглянул рассветный луч и осветил лицо Азур. Она невольно зажмурилась.

Ривка обтерла полотенцем личико новорожденного, прочистила ему рот и нос и, улыбнувшись, опустила ребенка на живот Азур. Младенец, все еще соединенный с матерью пуповиной, слегка пошевелился, заморгал глазами. Изумленный ротик раскрылся буквой «О».

— Смотри, какой красивый получился у нас с тобой ребенок, — прошептал Аксис. — Спасибо тебе, Азур, за сына. — И нежно поцеловал ее лоб и щеки.

— Процесс создания понравился мне куда больше, — сказала Азур и тут же улыбнулась, глядя на новорожденного, тихонько шевелившегося на ее животе. — Он такой крошечный.

Ривка обрезала пуповину и тихонько потянула за собой из комнаты Утреннюю Звезду.

— Пусть побудут несколько минут вместе, — шепнула она на ухо бывшей свекрови. — Потерпи, скоро увидишь правнука.