Чародей

Дуглас Сара

Кровь стучала в ее ушах, бешено колотилось сердце. Что это? Музыка или сброженная кровь оленя?

Кто-то подтолкнул ее под локоть: лукаво улыбаясь, Ривка протягивала ей бутыль с вином.

— Оно не такое хорошее, как то, что ты недавно пила, Азур, но все же неплохое. Выпей и передай дальше.

Азур сделала большой глоток и передала бутыль Аксису. Лицо его было напряжено. «Наверное, ждет музыки», — подумала Азур. Передавая вино, она дотронулась до крови, которая до сих пор виднелась на бороде и у уголка его рта.

Периферическим зрением Азур заметила движение и оглянулась на каменную

ограду.

Из-под арки вышла какая-то фигура, и по толпе прокатился сдержанный говор. Это была Барсарб, маленькая, стройная и абсолютно нагая. Она нанесла на свое тело спиральные узоры, выделив грудь и живот. Что за краску она при этом использовала, Азур не разглядела.

— Это то, что осталось от крови оленя, — спокойно сказал Аксис. — Разве не видишь, какая она красная? И этот теплый запах?

— Я же не чародей, у меня не так развиты органы чувств, — пробормотала Азур, не в силах оторвать взгляд от Барсарб.

Из-под арки вышла еще одна женщина. Утренняя Звезда, и тоже обнаженная, тоже раскрашенная, хотя краска, нанесенная на ее тело, была золотистой, в тон ее коже.

Аксис смущенно поежился.

Обе женщины начали танцевать. И вновь зазвучала музыка. В этот раз она была не такой громкой, хотя к ней подключились барабаны. Бой их совпадал со стуком сердца Азур.

Невольно пришли на память набегающие на морской берег волны и ныряющая в тучах луна.

Медленный танец говорил о многом: о постепенном пробуждении земли под мягким чувственным прикосновением солнца. О семенах, долгие месяцы лежавших под темным саваном и просыпающихся ныне от спячки. О пробившихся сквозь землю зеленых побегах, выросших в полную силу, дабы накормить человека и зверя. Танец рассказывал о постепенном обновлении жизни, как в земле, так и в утробе — либо женщины, либо звериной самки; о невинной радости младенца, сделавшего первый вдох; о восторгах любви и непреложном значении ее в круговороте жизни.

Барсарб танцевала со страстью, но Утренняя Звезда взволновала Азур сильнее. В танце участвовали не только длинные ее ноги и гибкое тело, но и крылья: она то прикрывалась ими, мучая и поддразнивая, то обнажалась, призывая в свои объятия.

Танец женщин близился к апогею, движения замедлялись, делаясь при этом все соблазнительнее. К Утренней Звезде присоединился мужчина, и Азур с удивлением увидела, что это Гриндл, вождь клана Тенистого Древа. Утренняя Звезда танцевала теперь только для него. Поднялся еще один мужчина и пошел танцевать с Барсарб. Движения становились все более страстными. Теперь и остальные люди начали танцевать друг с другом. В каменной аркаде сплелись на земле едва различимые фигуры. Азур не требовалось зрение чародея, чтобы узнать, чем они в эту минуту занимаются.

В крови ее пело вино.

Азур поднялась с земли и вошла в лес.

Азур шла, пока звуки музыки и бой барабана не затихли вдали. Ноги ощущали мягкость и прохладу травы, Древо Жизни пело тихо и вкрадчиво. Вокруг нее сгустился ночной туман, казалось, она идет по серебряному морю.

Песне в ее крови кто-то тихо вторил. Она замедлила шаг. Взялась за шнуровку, распустила ее, и алое платье плавно опустилось на мягкую землю Аваринхейма.

Древо Жизни пело

нежно и сладко. Азур прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Теплый влажный воздух Аваринхейма принял ее в объятия, а песня Древа вошла в ее кровь.

Ощущение того, что ей кто-то отвечает, с каждым мгновением усиливалось, и Азур открыла глаза.

В десяти—пятнадцати шагах от нее стоял Повелитель Звезд. Он протягивал ей руки и улыбался. Потом он поманил ее к себе, и Азур покачнулась, потому что песня ее крови громко откликнулась на его призыв.

Позади нее хрустнул сучок.

Азур повернула голову. Звучавшая в крови песня оглушала, за этим шумом она не слышала пения Древа Жизни.

Издали, из тумана, к Азур приближалась другая фигура.

— Азур! — прорвался в сознание голос Повелителя Звезд, и Азур сморгнула навернувшиеся на глаза слезы: таким гневным и напряженным был его голос. — Азур! Ко мне! Твоя кровь отвечает мне. Приди же. Сейчас!

Но девушка в этот момент слышала другую, глубокую и нежную песню, мешавшуюся с ее кровью, и поняла: ее зовет Аксис.

Застонала, обхватив себя руками, понимая, что ей предстоит выбор. И ненавидела себя за то, что не может уйти.

Туман становился все гуще. Повелитель Звезд и Аксис стояли на одинаковом от нее расстоянии и казались нереальными, похожими на лесных духов. Оба манили ее к себе.

Бессознательно Азур повернулась к Повелителю Звезд. Глаза икарийца загорелись торжеством, дрожащие пальцы тянулись к девушке.

— Прости, — прошептала она и пошла к Аксису.

За спиной услышала стон Повелителя Звезд.

Аксис думал, что сердце его разорвется от радости и желания, когда, опустив глаза, Азур пошла к нему. Он дрожал, пульс бешено стучал.

— Потанцуй со мной, — прошептал он, и Азур подняла на него глаза. Им обоим и дела не было, что Повелитель Звезд смотрит на них.

Потом она спала, теплая и тяжелая, вытянувшись вдоль его тела. Листья гигантского папоротника надежно их укрыли.

Аксис чуть повернулся, когда Азур пробормотала что-то во сне, и успокоился, увидев, что она крепко спит.

Может, во сне она видит его? Он был уверен в том, что и сам долго будет грезить о ней во сне. Такого он еще не переживал.

Ему казалось, что он летает среди звезд, и было их невероятное множество, звезды схватили его и увлекли в бешеный танец, вытащили из него душу, и теперь она неслась на свободу. Изумление, сумасшествие, восторг, боль — все эти чувства слились в одно целое. Он ничего себе не оставил, отдал все, что у него было, этой женщине.

Возможно, причиной тому была ее девственность или Белтейн, а может, выпитое ими вино. Этого Аксис не знал. А может, оттого что впервые вступил в близость с женщиной с тех пор, как стал чародеем.

Провел ладонью по ее руке. Интересно, сколько времени потребуется ему для восстановления сил, чтобы вновь вступить в близость? Коснулся ее спины и, наткнувшись на мягкую кожу, вспомнил, как в наплывавших на него волнах Звездного Танца ощущал под рукой ужасные рубцы. Жестокая рука, совершившая это злодеяние, оставила нетронутым единственный гладкий участок. Почему? Что за злая сила водила рукой Хагена?