Чародей. Часть 2
Шрифт:
— Дэрриен, нет! — одновременно воскликнули Аргаив, Ракел и Амен.
Их крики слились с торжествующим смехом вампира-чародея. Яблоко описало в воздухе дугу, сверкая всеми гранями, словно дискотечный шар. Туран вытянул руку и поймал его легко, словно оно не весило, будто гиря культуриста.
— Наконец-то! — счастливо рассмеялся он. — Наконец-то! Сам символ Зла! Теперь моему могуществу нет предела, и ты ничего не сможешь изменить, Карвин! Я сильнее тебя!
Я расхохотался. Все тело жутко
Туран в ярости обернулся ко мне.
— Ты еще смеешь насмехаться надо мной? Да кто ты такой?
— Я всего лишь недочародей, — одновременно ответили мы с Двойником.
Туран слегка приподнял бровь, и тут его лицо исказила гримаса боли.
— Что за… — начал он, но спазм скрутил его вперед. Он наклонился, опершись свободной рукой о колено.
— Жадность, Туран, — я приподнялся на локте. Это далось мне неимоверными усилиями. Никто даже не пытался меня заткнуть — все были поглощены впечатляющим зрелищем корчащегося предводителя. — Ты слишком многого хотел и в результате получил все и сразу. Вот только ты не учел, что одного тебя на всю мощь Магического круга не хватит.
— Н-нет, — пробормотал вампир. — Я тебя н-не понимаю…
Последние слова захлебнулись в стремительно толстеющем горле. Руки и ноги расперло, совершенное лицо вспухло, как поднимающееся тесто. Мне в голову пришла аналогия с воздушным шариком. Что бывает, когда воздух переполняет его? Правильно.
Он лопается.
Туран заорал из последних сил, но его крик утонул в оглушительном хлопке.
Меня вновь бросило на пол и окатило сверху какой-то противной липкой пакостью. Отплевываясь и протирая глаза, я поднялся на колени.
Вампиры и Изабелла во все глаза глядели в центр зала, где только что стоял Туран. Теперь на этом месте не было ничего, кроме лужи бледно-розовой жидкости и купающегося в ней яблока.
— Вот и все, что осталось от самодовольного хама, — вслух проговорил Двойник, поднимаясь на ноги.
Я же не мог вымолвить ни слова. Конечно, я предполагал, что произойдет с Тураном, но не ожидал такого эффекта.
"Видно, ты надеялся, что хотя бы ботинки останутся?", — усмехнулся Двойник.
"Что-то вроде", — выдавил я.
Я проковылял к луже и поднял яблоко. На ощупь оно стало липким, но не настолько противным, как я ожидал. Обтерев его футболкой, я залюбовался его сверканием в свете, излучаемом им самим. Ничего прекраснее в жизни не видел, не считая лотоса. Интересная штука получается — Зло ничуть не уродливее Добра. Добро ничуть не прекраснее Зла. Так где же середина?
— Дэрриен! — позвал Аргаив. Я тряхнул головой, отгоняя не вовремя посетившие меня философские
Джек лежал на полу, глаза его были полуоткрыты, веки едва заметно трепыхались. Он прерывисто дышал, хрипы вырывались из его горла. Я прекрасно понимал, что это из-за символа, но ничего не мог поделать.
— Ему совсем плохо, — прошептал мне на ухо жрец.
— Вижу, — я присел рядом с ним. Аргаив и Ракел, завороженные блеском яблока, придвинулись ближе. — Обеспечьте нам безопасность, — приказал я, не глядя на брата и сестру. — Не хочу, чтобы и на этот раз нам помешали.
Аргаив, не отрывая взгляда от яблока, повел рукой в воздухе, и стена огненных жгутов отделила нас от вампиров и Изабеллы. Впрочем, нападать они уже не собирались. Смерть их предводителя заставила их спрятать клыки в пасти.
Да, Джеку было не очень хорошо. Жизнь уходила из него, даже я это чувствовал. Но продержится ли он еще чуть-чуть? Еще ровно столько, чтобы все исправить? И хватит ли у него сил?
— Джек, — позвал я. — Джек, я здесь.
Тот с трудом повернул ко мне голову.
— Ты… нашел его. Хорошо.
— Знаю. Что дальше?
— Дай мне.
— Это же тебя убьет! — в ужасе воскликнул я, отшатываясь.
— Все равно.
Все равно ему. Ну что ж, будем надеяться, Хранитель баланса Добра и Зла знает, что делает.
Я вложил яблоко в его ладонь. Хотел отодвинуться, но он неожиданно схватил мое запястье другой рукой.
— Что еще за…
— Тише, — прохрипел он. — Ты мне… нужен.
— Я? Тебе? Зачем?
— Тихо…
Он положил яблоко на мою правую ладонь. Затем сунул руку в карман и достал оттуда что-то. Он вложил это мне в другую руку и сжал кулак так, что я не успел разглядеть, что же это было. На ощупь — сухая трава.
И тут же странное покалывание разнеслось от руки, в которой покоилось яблоко, по всему телу. Страх и радость, любовь и ненависть, желание жить и умереть, дарить жизнь и убивать — все это слепилось в один комок. Я не мог сказать, что чувствую — эмоции закрутились во мне, как торнадо.
Мне было тяжело дышать, я не мог понять, что чувствую, еще и сумасшедший хохот Двойника сбивал с толку.
И в тот самый момент, когда эмоции натянулись до предела, грозя лопнуть, как гитарная струна, энергия, питающая их, раздвоилась.
Мощный поток хлынул по правой руке вверх, к плечу, по пути зацепив и голову. Темная волна накрыла меня, красная ярость заставила стиснуть зубы, чтобы не заорать. Я пропитался ненавистью ко всему, что когда-то знал и любил. Я ненавидел этот мир со всеми остатками добра. Ненавидел свою мать за то, что бросила меня. Ненавидел отца. Ненавидел Эрика. Мистера Кросса. Аргаива. Ракел. Аменохеприти.