Чародей в скитаниях
Шрифт:
Род открыл было рот, собираясь ответить, но тут невысокий худощавый седоволосый мужчина с не очень морщинистым лицом заорал во всю глотку:
— Мирейни!
— Здесь, Бел! — отозвалась девушка с компьютерным блокнотом, и, нырнув в толпу, пробороздила себе путь к нему.
Когда она подошла к нему, он сказал:
— Скоро пора снимать, не так ли?
— Восемь часов, — подтвердила Мирейни. — И все на месте или отсутствуют по уважительной причине.
— «По уважительной причине»? — поднял брови Бел. — Сколько же у нас отсутствует?
— Всего
— Не такие, без кого нам нельзя снимать, — Бел хмуро посмотрел на небо. — Но мы не можем начинать съемку, пока тучи не проявят охоты сотрудничать. Что такое с тем метеорологом? Он обещал нам низкую облачность, с угрожающими грозовыми тучами, а получили мы всего лишь дымку до небес!
— Заплатили мы достаточно, — присоединился к ним хмурый Строганофф, тот полный мужчина, с которым прежде разговаривала Мирейни. — Проверь и выясни, что стряслось с погодой, хорошо, Мирейни?
Молодая женщина принялась нажимать кнопки на компьютерном блокноте, а потом достала из сумки у себя на поясе микротелефонную трубку и что-то произнесла в нее, хмуро глядя на небо.
Полный принялся расхаживать взад-вперед.
— Проклятье, у нас здесь завязано три звезды, пять актеров второго плана и сотня статистов! Мы не можем позволить себе зря терять время из-за метеоролога, который не способен выполнять заказ!
— Так подай на него в суд, — Бел прислонился спиной к фасаду лавки, сунув руки в карманы пиджака. — Ты слишком много беспокоишься, Дэйв.
— Кто-то ж должен, — Дэйв пронзил его огненным взглядом. — Тебе хорошо говорить, ты всего лишь режиссер!
— А также спонсор, — напомнил ему Бел. — Деньги-то мы транжирим мои. Брось, Дэйв, расслабься.
Дэйв тяжело вздохнул.
— Послушать тебя, Бел, так все кажется распрекрасным. Но, черт побери, мы должны выдерживать график! Если мы будем каждый день понемногу отставать, то нам очень скоро понадобится дополнительный съемочный день, а это обойдется тебе в пару термов. Кроме того, после двадцать седьмого мы потеряем Гавейна.
— Ну что такое исполнитель главной роли? — пожал плечами Бел. — Нам придется просто гарантировать, что все сцены с ним сняты до этого числа.
— Ладно, ладно! Поэтому гарантируй это, хорошо?
— Ну, ладно, — Бел со вздохом отклеился от стены и подошел к женщине лет пятидесяти, сидящего за сложным с виду пультом. Он тихо переговорил с ней с минутку, а затем повернулся и позвал:
— О'кей, Гавейн, Герман, Клайд! Покуда мы ждем, давайте прогоним первую часть сцены, до того как толпа набрасывается на вампира.
— Где я бросаю носовой платок? — спросил человек в синем балахоне и островерхом колпаке, усыпанном знаками зодиака.
Бел кивнул.
— Давайте немного отступим, до туда, где Гавейн только что вышел из гостиницы и увидел ждущего его на другой
— Хорошо, — к Белу подошел молодой блондин в твидовом костюме. — Я только что проснулся и обнаружил, что завтрак еще даже не приготовили, верно?
— Именно так, Гавейн. А такому милому молодому парню, как д-р Вайлин, даже присниться не может разбудить кого-то, только для того, чтобы ему сварили чашечку кофе.
— Поэтому я выхожу в зарю и даю утреннему холодку разбудить меня.
Бел согласился.
— Совершенно верно. Ты входишь в кадр слева, делаешь глубокий вдох, оглядываешься по сторонам и видишь графа Дракулу.
— Вон там, — молодой человек показал на вампира и нахмурился. — Да хватит тебе, Герман! Ты же всю ночь проторчал над этим сценарием!
— Всего лишь удостоверяюсь, малыш, — вампир закрыл обложку маленького компьютерного блокнота и отдал его брюнетке в комбинезоне. Повернувшись вновь к Гавейну, он поправил ворот своего плаща. — Итак, значит: «Он приятен, не правда ли? Воздух моей Трансильвании».
— Близящийся рассвет очищает воздух, — согласился Гавейн. — Но не становитесь ли вы беззаботным, сударь? Вас вот-вот коснутся первые лучи восходящего солнца.
— Что такое существование без риска? — риторически спросил вампир. — Всего лишь скучная, бесконечная череда нелепостей. И все же, рискую я не сильно, у меня есть еще немного времени.
— Тринадцать с половиной минут, — отрезал человечек в синем балахоне.
— А, мой коллега как всегда точен, — промурлыкал Дракула. — По-моему, вы не знакомы друг с другом. Доктор Вайлин, позвольте мне представить вам достопочтенного колдуна, Ванескина Плохаета.
— Очарован, — отвесил легкий поклон Гавейн.
— Пока еще нет, — негромко рассмеялся колдун, — пока еще нет.
— И вообще нет, — лицо Гавейна стало строгим. — Слова Аристотеля защитят меня от ваших иллюзий, герр Плохает.
Плюгавый колдун захихикал, а Дракула презрительно фыркнул:
— Ну не верите же вы и в самом деле, молодой человек, будто ваша жалкая наука способна пригодиться против нашего могущества! Вы сейчас не в своей родной Германии, оставшейся так далеко на северо-западе! И не в Италии, стране Веры, и не в Греции, стране Разума! Нет, обе эти... — он оборвал фразу, повернувшись к режиссеру. — Черт возьми. Бел! Мне полагается заставить все это показаться реалистичным?
— Конечно нет, — не полез за словом в карман Бел. — Это фантазия. Сделай ее всего лишь достоверной. Давай, давай! «Греции, стране Разума...»
Герман вздохнул и снова повернулся к Гавейну.
— Нет! Обе эти страны — мои соседки, и соседки эти, надо сказать, беспокойные. Ибо вы сейчас пребываете в Трансильвании, родине колдовства и ужаса. Мы пребываем юго-восточнее Австрии и юго-западнее России, балансируя между странами разума и страной феодальной тьмы, где ваша наука не имеет никакого влияния!