Чародей в скитаниях
Шрифт:
Средняя означает равноденствие (здесь в году шестнадцать месяцев, две луны совершают оборот восемь раз в году, и они поочередно определяют месяцы).
Фигура, изображаемая первой бороздой — это зимнее солнцестояние. Солнце начинает путь там, движется вниз к средней борозде, означающей весеннее равноденствие, идет дальше к восьмой борозде, означающей летнее солнцестояние, а потом движется обратно к средней борозде, отмечающей осеннее равноденствие, и далее обратно к первой.
— Новогодней, — догадался Йорик.
Шорнуа кивнула.
— И следить за солнцем как
— Сон в летнюю ночь?
— Можно назвать его и так, — кисло сказала Шорнуа. — Потом солнце начинает катить обратно, и когда оно снова восходит за четвертой зарубкой, шаман предлагает племени готовится к сбору урожая.
— А потом обратно к зимнему солнцевороту, и все начинается по новой, — Йорик опустился на колени у каменной лестницы. — Не хотите ли посветить этой штучкой сюда, миз?
— Почему бы и нет? Но зовите меня Шорнуа, идет? Мы сейчас действуем заодно.
Свет сверкнул на неотесанном камне в основании плиты. Йорик провел пальцем по поверхности и остановился у темного пятна.
Все на мгновение умолкли, уставились на кляксу.
Затем палец Йорика двинулся дальше, прочертив линию к еще одной кляксе, и еще одной.
— Кровь, — тихо произнес Род.
— Я не совсем экипирован для проведения химического анализа, — задумчиво проговорил Йорик, — но я б сказал, что это весьма неплохая догадка. Не хотите ли обвести лучом весь участок, миз Шорнуа?
— Ну, полагаю, так-то лучше, — хмыкнула Шорнуа и медленно обвела кружком света участок вокруг каменной лестницы. Трава тут достигала примерно трех дюймов в высоту.
— Приятно обнаружить, что они ее регулярно косят, — промолвил Йорик, — но ничего более я не вижу.
— Ни малейших признаков борьбы, — кивнул Род. — Кто бы он ни был, наш мокрушник, работал он замечательно чисто.
— Почти нечеловечески ловко, — согласился Йорик.
— Не совсем, — губы у Шорнуа сделались тонкими. — Некоторые из моих коллег отличались крайней эффективностью. Я и сама была не слишком плохой.
Йорик поднял голову.
— Но кровь на камне в каком-то смысле указывает, что вольмак столкнулся с секачом, когда поднялся сюда встречать солнце.
— Да, — нахмурился Род. — Ну и что из... О!
— Правильно, — кивнул Йорик. — А кто подымается к Месту Встречи Солнца встречать солнце?
— Шаман, — выдохнула Шорнуа.
— Но никаких пропавших шаманов нет, — указал Род.
— Ну и что? — пожал плечами Йорик. — Нет и никаких пропавших вольмаков. Так почему б не быть не пропавшим шаману, вместо всего лишь обыкновенного воина?
— А если ближе к сути, — тихо сказала Шорнуа, — то почему б им не быть Хвану? В конце концов, он ведь шаман племени пурпурных, и те живут ближе всех к этому месту.
— Нет совершенно никаких причин не быть им, за исключением того, что Хван очень даже жив. Гораздо живее, чем мне хотелось бы, — Род нахмурился. — А почему это Хван — главный главарь, когда он также шаман пурпурных?
— Тут проблем нет, — покачала головой Шорнуа. — Правительство у вольмаков — первобытная демократия, майор. Они просто садятся в круг и обсуждают, кому быть вождем. И когда большинство из них соглашается, то, именно тот и будет вождем. Каждый клан делает это таким же образом, и коль скоро они выберут вождя, то склонны держаться его. Поэтому когда кланы сходятся на племенное собрание, то садятся и избирают вождя главы кланов.
Йорик кивнул.
— А это означает, что одному из племенных вождей предстоит стать общенациональным вождем.
Шорнуа нахмурилась, посмотрела на него.
— А у вас есть опыт по части подобных порядков?
— Мы были Номером Один. Значит, они устроили подобное племенное собрание, чтобы лучше бороться с солдатами.
— Вы точно повидали всякое. Но это было общенациональное собрание — все племена объединились для всеобщей войны.
— Имеет смысл, — согласился Йорик. — В конце концов, это ведь, вероятно, был первый случай в их истории, когда им требовалось драться с кем-то еще, кроме как друг с другом.
Гвен вздохнула:
— Ужель тогда мужчины вечно должны драться?
— Разумеется. А как же еще мы заставим вас, дам, замечать нас, а не других парней? — Йорик снова повернулся к Шорнуа. — Это случайно был не первый раз, когда они объединились для чего бы то ни было, а?
Шорнуа уставилась на него, а затем медленно кивнула.
— Да. Вплоть до прибытия осужденных они всегда дрались только друг с другом. Точно, как вы сказали.
Йорик кивнул.
— Очень мило с вашей стороны, что вы помогли в этом плане.
— Да, принеся цивилизацию бедным дикарям, — сверкнул глазами Род. — Я всегда нахожу объединение завораживающим процессом.
Что-то в его голосе заставило Шорнуа, нахмурясь, поднять взгляд.
— Не заблуждайтесь, майор. Идея соединиться для борьбы с нами принадлежала вольмакам, а не колонистам. Всего лишь фиктивный брак, вот и все.
— И, уверен, такой же непрочный, какими обычно бывают такие союзы, но который Шаклер и Чолли постоянно старались укрепить.
— О, делалось это достаточно преднамеренно, само собой. И Шаклеру определенно хочется видеть у вольмаков общенационального лидера, с которым он может иметь дело. Но выбрали Хвана все-таки они, а не он.
— На общенациональном совете.
Шорнуа кивнула.
— Собрались на него племенные вожди, поэтому они конечно же выбрали одного их их числа. Вот так и получилось, что Хван — глава пурпурных, в конечном итоге был провозглашен главным вольмаковским главарем.
— Имеет смысл, — кивнул Род. — Но почему они избрали шамана, вместо генерала — извините, «военного вождя»? Я хочу сказать, насколько же хороший тактик выйдет из колдуна — знахаря?
Шорнуа покачала головой.
— Народная медицина только часть обязанностей шамана, майор, на самом-то деле всего лишь побочный продукт. Главная его функция — духовная. Он священнослужитель.