Чародей Киев
Шрифт:
— Моя жена… в рабстве, а я не могу разорвать этим сволочам глотки!
Ши явственно различил в его голосе слезы, хотя на глазах Чалмерса они не показывались — почти.
— Док, — произнес Ши и примолк. Когда Чалмерс, на его взгляд, более или менее взял себя в руки, Ши продолжил: — Игорь делает все возможное, но нам не следует полагаться только на него. Магия в этом мире действует, так почему бы не попробовать воспользоваться этим?
Они долго ломали голову, пытаясь припомнить стихи про свободу и освобождение, но все их потуги кончились
— Не думаю также, что есть смысл пытаться заморозить Дон, чтобы она смогла перебежать его по льду, — даже если б нам такое и удалось, — заключил Ши, поглядывая на закат. — Может, ночью в моем подсознании что-нибудь щелкнет и меня осенит. И вправду утро вечера мудреней, хоть русские и твердят это каждую минуту. Ну что, пошли на обед, док?
— Только не сегодня. У меня действительно нет аппетита.
«Врач, исцелися сам», — подумалось Ши, когда он еще раз бросил обеспокоенный взгляд на Чалмерса, — но того, как видно, и впрямь можно было спокойно оставить без присмотра на часок-другой.
Оба уроженца Огайо были далеко не в восторге от кухни Киевской Руси, которая представляла собой, как и в Царстве Фей, набор необычайно замысловатых и зверски приправленных блюд. (Осетр, начиненный карпом, который, в свою очередь, был начинен кефалью, начиненной форелью, которая тоже была начинена чем-то, что Ши не сумел опознать и что было начинено яйцом, внутри которого обнаружилась начинка из гороха, — таково было одно из главных блюд, которое он припоминал без особого удовольствия). Но за обедом было крайне желательно расположить к себе патриарха, профессия которого естественным образом не располагала привечать всяких колдунов, сшивавшихся в княжеских владениях.
Так что Ши, нацепив на плечи свой лучший кафтан, а на физиономию — приличествующую случаю мину, чинно направился на свое место за столом, стоявшим по соседству с княжеским. Ши был немало удивлен, когда патриарх уселся рядом с ним, а не за столом для особ более высокого ранга.
— Да улыбнется Господь и тебе, и присным твоим во всех законных начинаниях ваших! — негромко произнес патриарх.
— Да будем мы всегда достойны милости Его! — отозвался Ши, гадая, к чему это священнослужитель клонит.
По ходу обеда выяснилось, что патриарху, почти ровеснику Ши, захотелось послушать рассказы о его путешествиях. Психолог малость их подредактировал, резонно предположив, что признаваться во встречах с демонами, после которых ему удалось остаться в живых, не стоит.
— Я всегда любил сказки, вот и изводил своего отца, чтоб он научил меня читать, — мечтательно проговорил патриарх. — Естественно, он решил, что расположен я прежде всего к стезе божественной!
— Умеющему читать открыты все виды мудрости, — уклончиво заметил Ши, надеясь, что не брякнул что-нибудь не то.
— Или дурости, — отозвался патриарх.
Патриарх удалился сразу после обеда. Ши тоже. Рид Чалмерс посапывал в отведенных им покоях. Поглядев на него, Ши и сам залез под одеяло.
Следующие несколько дней Ши с Чалмерсом провели, выдумывая потенциальные заклинания и сожалея, что нет ни единой возможности предварительно опробовать хотя бы часть из них. После того, что Маламброзо сообщил о набожности местного населения, нечего было и думать делать подобные попытки, даже если патриарх и стал проявлять к ним большую благосклонность. Чалмерс избегал человеческого общества и редко покидал свои покои. Ши и не пытался как-то расшевелить его и вывести на люди — Чалмерс был явно не в настроении для дипломатических экивоков.
Но временами Чалмерс не желал видеть вообще никого, и Ши оставалось только проводить эти часы на тренировочном дворе. Регулярное мотание между мирами означало регулярные фехтовальные тренировки, даже дома в Огайо. Ши беспокоился, оставляя коллегу наедине с самим собой в такие часы, но все равно ничего поделать не мог и как психолог знал, что временами лучше побыть одному.
«Вот уж не думал, что такой опытный человек забьется в свою скорлупу и станет скулить под одеялом, — думал Ши. — Как-никак, он считается моим наставником!»
— Принципы распространения и подобия должны действовать в этом мире, — суммировал Чалмерс как-то утром, — и вы успели доказать, что и синтеза тоже. В магии здесь как нигде силен словесный элемент, а производимый эффект может чересчур уж буквально определяться текстом. Этот ваш анальгетик из ивовой коры не оказался бы столь горьким, если б вы не настояли на этом в своем заклинании.
— От жизненных реалий тоже далеко отклоняться не стоит, — защищался Ши. — Чай из ивовой коры, естественно, горький. Иначе бы он не действовал.
— Маламброзо, судя по всему, все-таки нашел способ обойти ограничения, характерные для магии в этом мире, — горько констатировал Чалмерс. — Эти его маскировочные чары — то самое, при помощи чего можно было бы спасти Флоримель.
— Не забывайте — от нас ожидают, что мы разрушим эти самые чары к чертям. Игорь не хочет, чтоб его людям морочили голову, когда дело дойдет до битвы.
— Значит, он все еще планирует поход? — спросил Чалмерс.
— О да! Он считает, что таким образом можно отбить у половцев желание и в дальнейшем совершать подобные набеги, а кроме того, он их попросту терпеть не может.
— Когда он думает выступить?
— Пока не говорил.
На следующий день Ши, возвращаясь с очередной тренировки, повстречал Игоря. На князе были старые походные одежды, и он пригласил психолога прогуляться с ним по крепостному валу.
Крепость Игоря — Ши не решался ничтоже сумняшеся окрестить ее русским словом «кремль» — представляла собой куда менее впечатляющее сооружение, нежели ее поздний московский двойник. Занимала она довольно обширную территорию на возвышенности возле западной окраины Северска, но большей частью была выстроена из дерева, включая стены.