Чародей и летающий город
Шрифт:
— Кто вы? — спросила она по-монжонски. — Что вам здесь нужно?
Эвандер ответил на фурду:
— Я друг Сирины. Я хочу увезти ее. Глаза девушки округлились, а слезы высохли. На фурду она говорила неловко и с акцентом, но тем не менее вполне понятно:
— Ты тот, кого должны были бросить львам. Эвандер согласно кивнул. Девушка сжала губки.
— Ты опоздал, друг мой. Ее увезли час назад. Скоро ее отдадут чародею.
— Не может быть! — Эвандер не мог поверить, что потерпел поражение.
— Может, друг, может. И знаешь, что хуже всего?
— Нет… —
— Один из волшебников явился на состязание верхом на летучей рукх-мыши. Он прилетел сюда на одном из этих жутких чудовищ, обитающих у Черной горы.
— И что это значит?
— Это значит, что этот волшебник и есть тот самый чародей, который навлек беду на Монжон. И он выиграет турнир. Он почти погубил нашу страну мором и саранчой, а теперь он получит в жены принцессу королевской крови.
Худшие опасения юноши сбывались.
— А где состоится эта… церемония?
— На самом верху Главной башни.
— Говоришь, летучая рукх-мышь?
— Отвратительная рукх-мышь людоед. Эвандер потер подбородок и сосредоточился.
— Мой бедный друг, я сожалею, что ты опоздал. Я тоже ее друг, меня зовут Амили. Мое сердце разбито.
Девушка откинулась на подушки и неистово замахала веером.
Эвандер резко повернулся к балкону и двинулся к ковру, терпеливо ожидающему седока.
За спиной он услышал восклицания:
— Подожди, друг! Куда ты? И откуда ты? Но юноша уже вскочил на летучего скакуна и направил его вверх, выше самых высоких крыш, к центральной башне дворца.
На башне развевались флаги. Музыканты уже собрались. В ярком сиянии дюжины монжонских ламп виднелся красный парадный зал.
«Это бесчеловечно, — подумал юноша. — Под звуки фанфар они отдают Сирину своему злейшему врагу! Может быть, чародей уже сбросил с трона короля? Может быть, все это не что иное, как утонченное унижение, подготовленное чародеем для несчастных жертв? Может быть, он навел на короля чары?»
Но ведь существовал благословенный Тимнал. Странным непредсказуемым зверем Тимнал притаился внизу башни. Чародей не посмел бы применить магию вблизи от него.
С другой стороны, существовало множество самых изощренных школ колдовства. Могло статься, что одна из магических школ нашла способ обмануть гнев благословенного Тимнала.
Что если король стал жертвой теневой игры, затеянной и разыгранной этим злобным чародеем? Чем еще можно было объяснить, что отцовское сердце Агранта оставалось таким бесчувственным?
Ковер плавно поднимался вдоль стены огромной башни. Вскоре Эвандер смог заглянуть в бойницу. Общение с ковром становилось все проще. Сокровище утоли откликалось на легчайшие прикосновения юноши.
По одну сторону площадки выстроилась стража. Справа от нее расположились музыканты — барабанщики и трубачи, — а слева стояли принцесса Сирина и пара мрачных женщин-охранниц. Сторожа должны были помешать девушке, пожелай она броситься с башни. Лицо принцессы казалось изможденным и напряженным, но на нем не было и следа слез. Она стояла, расправив плечи. Увидев ее упрямо поднятый подбородок,
По лестнице на площадку в окружении стражи и приближенных советников поднялся король Агрант. Сирина впилась глазами в отца, но тот не решился встретиться с ней взглядом. Он не мог смотреть на родную дочь, которую силой выдавал замуж.
Прозвучал сигнал. Музыканты откликнулись рокотом барабанов и пением фанфар. Ровно через тридцать секунд они смолкли.
Глаза присутствующих обратились к небу.
Держась в тени, Эвандер облетел башню и спрятался за катапультой, на расстоянии каких-нибудь двадцати футов от того места, где стояла Сирина. Никто не заметил юношу.
И тут внезапно в темном небе раздался визгливый крик, и, рассекая воздух огромными крыльями, показалась летучая рукх-мышь. Выдохнув огромный клуб пара, чудовище приземлилось на зубчатое ограждение площадки, вонзило когти в кирпич, издало короткий, леденящий душу вопль и сложило гигантские крылья.
Со спины рукх-мыши спустилось высокое, кутающееся в черный плащ человекоподобное создание и заскользило к королю неторопливой элегантной походкой. Приблизившись, пришелец позволил плащу соскользнуть, и перед собравшимися предстало зрелище, одновременно прекрасное и пугающее: белая кожа, гладкая, как полированная кость, мглистые глубоко посаженные глаза и кроваво-красные губы. Этот идеально сложенный мужчина был одет в великолепно сшитый камзол из тонкой шерсти и шелка, но лицо его, слишком совершенное и неимоверно холодное, заставило Эвандера содрогнуться.
У короля Агранта отлегло от сердца. С той минуты, как закончился решающий поединок, он страшно нервничал. Каменный тролль вновь одержал победу и растоптал огромными лапами черное восьминогое чудовище, созданное Сине-Зеленым волшебником Хеджимисом. Какой облик примет победитель? Он уже представал перед королем в двух видах: мерзким стариком, покрытым жуткой коростой, и неопределимым созданием в гнойниках и со свисающим языком. И оба раза королю с трудом удавалось взять себя в руки, чтобы скрыть отвращение и ярость. С тех пор как наступило неспокойное время, королю не раз приходилось смирять свою гордость. Необходимость удостоить аудиенции этого бесконечно меняющего жуткие личины чародея и его появления в подобных мерзких обличьях были неуважением и оскорблением, которые король переносил с трудом.
Так что на этот раз он был почти благодарен за то, что чародей появился в более или менее приличном виде.
Стоит заметить, что в душе король по-настоящему переживал за дочь. В каком-то смысле Агрант был любящим отцом. Он любил Сирину и, как все отцы красивых дочерей, чувствовал свою уязвимость. Его девочке предстояла ужасная судьба игрушки в лапах этого монстра. Но, к сожалению, свадьба была важным дипломатическим шагом. Чародея необходимо задобрить и обрести в нем союзника, иначе город обречен. В ход можно было пустить только очарование Сирины, не считая трон и благословенный Тимнал. О возможности последних двух вариантов король не допускал даже мысли.