Чародей и летающий город
Шрифт:
На следующий день карета покинула пределы герцогства Сторшского и въехала на территорию Монжона. Появились новые пассажиры — монжонцы. Не в пример мрачным, неулыбчивым франжианцам и сторшизцам монжонцы были рады видеть утоли и, садясь в карету, громко приветствовали их. Монжонцы считали маленьких человечков предвестниками удачи и верили, что утоли особенно угодны верховному богу монжонского пантеона Пернаксо.
Набившись в карету, монжонцы непрерывно болтали — чем опять же отличались от угрюмых франжианцев и сторшизцев. Те обычно в дороге читали или мрачно смотрели в окно. Пожалуй, сторшизцы шарахались от монжонцев с не меньшим
— Мы поставляем аптекарям драконьи когти, — пояснил Донфорд, худощавый мужчина с блестящими глазами. Его волосы были коротко подстрижены над ушами и у шеи.
Его супруга, пухленькая розовощекая женщина с каштановыми волосами, добавила:
— Еще у нас есть собачьи носы и корни дикого ириса — для волшебников и чародеев.
— На все наши товары в Монжоне будет большой спрос, особенно сейчас, — улыбнулся Донфорд.
— Почему именно сейчас? — удивился Эвандер.
— Ты разве не слышал?
Юноша признался, что ничего не слышал и вообще почти ничего не знает о Монжоне.
— В городе скоро состоится состязание волшебников, — сообщила жена Донфорда, — претендентов на руку и сердце принцессы Сирины. Жизнь в Монжоне сейчас бьет ключом. Каждый вечер волшебники устраивают в небе великолепный фейерверк.
Эвандер обернулся к Юми:
— Ты знал об этом?
— Нет, не знал, но тем лучше для тебя, друг мой. Уж хоть один из собравшихся в городе волшебников наверняка сумеет тебя излечить.
Монжонских торговцев травами переполняли городские новости:
— Говорят, зрелище предстоит из ряда вон выходящее. Волшебники будут сражаться друг с другом на поле перед городом, а всем желающим позволят наблюдать за ними с городских стен.
Узнав о предстоящем съезде множества людей, способных распоряжаться волшебной силой, Эвандер понял, что со всевозрастающим нетерпением ждет, когда же, наконец, покажется сам город.
И первая встреча с Монжоном не разочаровала юношу. День был уже на исходе, карета преодолела крутой подъем, и впереди, на холме подле реки, вспыхнули отсветом городские стены. Было что-то странное в этом холме — его затерянные в тени склоны казались перпендикулярными.
Эвандера потрясла красота незнакомого города. Двенадцать башен гордо высились в небе, ловя золотистые блики вечернего солнца, их остроконечные крыши сияли янтарным великолепием.
— Монжон! — провозгласил сидящий рядом с юношей Юми. — Волшебный город. Смотри, он парит в воздухе.
Карета подъехала ближе, и Эвандер разглядел, что Монжон и в самом деле парит в воздухе, в десяти футах над землей. То, что показалось чужестранцу холмом, было разделено по горизонтали, словно разрезанное ножом какого-то великана. Верхняя половина, то есть собственно холм, парила в воздухе, а нижняя была всего-навсего тенью.
Эвандер обратил внимание на темную зону под парящим холмом.
— Зловещее место. Тем не менее там теперь живет большая часть городской бедноты и окрестных фермеров, — пояснил сосед-монжонец. — Хлебные поля уже долгие годы лежат под бременем проклятия чародея, и многие люди голодают.
Юноша увидел толстые веревки, протянувшиеся сверху, с городских стен, и привязанные к вкопанным в землю
— Веревки служат якорем? — спросил юноша Донфорда.
— Точно, друг мой. Иначе сильный ветер может унести город неизвестно куда.
Задолго до собственно въезда в Монжон путешественники видели стоящие у дороги каменные здания, а ближе к парящему в воздухе чуду потянулись плотно обжитые пригороды — здесь стояли скромные двух-трехэтажные дома из коричневого кирпича с соломенными крышами.
В затухающем свете солнца Эвандер следил, как по всему летающему городу зажигаются постепенно сотни, да нет — уже тысячи светильников. Окна высоких башен вспыхнули красным, синим, золотым и зеленым светом. Чуть пониже окна городских домов зажглись более мягкими, янтарными отсветами.
Даже в предместьях мелькали чудесные огни, освещавшие округу на много миль.
— И все это — благодаря силе благословенного Тимнала, — сказал Юми. — Здесь мы найдем то, что исцелит тебя.
Карета покатила вперед, к воротам волшебного города.
Глава 9
— Так я должна благодарить благословенный Тимнал? И это все, что ты можешь мне сказать? — Девушка резко повернулась на каблуках, чтобы посмотреть в лицо матери, которая нервно куталась в свою горностаевую мантию. — Благодарить за то, что отец наконец-то сделал выбор, не так ли? Он решил, что лучше пожертвовать мной, чем этим проклятым Тимналом, верно?
— Моя дорогая, ты должна помнить, что от благословенного Тимнала зависят тысячи и тысячи жизней. Нам всем приходится чем-то жертвовать.
— Если я еще раз услышу этот бред о жертвенности, то закричу. Вы же хотите пожертвовать мною, не правда ли?
— Дорогая, спустя некоторое время после свадьбы ты обнаружишь, что все стало гораздо проще. Вы с мужем перестанете делить ложе, и ты сможешь завести любовников. Обещаю, так все и будет.
— Мама! Я иногда удивляюсь, какая только чушь не приходит тебе в голову! Я не хочу заводить любовников. Я хочу сама выбрать себе мужа. И дело ведь не в том, что меня хотят выдать замуж за уродливого принца, которого я ни разу в жизни не видела и который хочет или не хочет на мне жениться, хотя от одного этого любой благородной девушке станет не по себе. Но вы устраиваете состязание жутких стариков, обитающих в горах, чтобы определить, кому я достанусь! Между прочим, некоторые из них даже на людей-то не очень похожи.
— Ну, милая, не такие уж они отвратительные. К тому же наш придворный волшебник наверняка победит. Увидишь, старина Альберто выиграет состязание! Он мне обещал.
— Мама! Альберто старше тебя! Я не хочу за него замуж!
— Конечно же, милая, Альберто с радостью самоустранится, когда придет время.
— Но, мама, если Альберто способен выиграть состязание, то почему бы ему не сразиться с нашим врагом?
На это королеве было нечего ответить. Ее дочь безжалостно продолжала:
— Чародей Гадджунг наслал проклятие на наше королевство, и папа ничего не может с этим поделать. Если наш придворный волшебник не в силах снять проклятие Гадджунга, то что дает тебе основание думать, будто он способен выиграть состязание?