Чародей безумный
Шрифт:
— Подержите его еще немного, добрые сэры! Отличная мысль. Род перехватил голеностоп поудобнее и подумал, кто же это сказал.
А сказал это свежий рыцарь, соскочивший с летающего коня. Точнее, не совсем коня, потому что у того присутствовали трепетные крылья и вместо лошадиной головы на гибкой шее щелкала клювом голова орла. Рыцарь спрыгнул на землю, легко подбежал к ним — неважно, что на нем ладно сидело полное вооружение: на это никто из летописцев никогда не обращал внимания, — склонился к голове дикаря и вытащил из-под панциря
Что это, нюхательная соль его бабушки?
Чем бы снадобье ни было, подействовало оно самым волшебным образом. Вероятно, это и было настоящее волшебство. С выражением крайнего изумления на лице дикарь сразу затих. Потом оглянулся через плечо на Беабраса и Рода, реально оценил ситуацию, медленно кивнул и — о чудо из чудес! — заговорил:
— Благодарю вас за помощь, добрые сэры, разум неожиданно вернулся ко мне. Можете отпустить меня: будьте уверены, я на вас больше не нападу.
Род вопросительно посмотрел на Беабраса. Рыцарь кивнул, и они очень осторожно разжали руки — и тут же отскочили.
Дикарь одним гибким движением встал и с ужасом посмотрел на свое тело.
— Увы! Неужели я стал диким зверем?
— Теперь ты вернулся к нам, — тактично заметил новый рыцарь. — В своем ли ты уме, граф?
— В своем, — дикарь выглядел печальным и задумчивым. — Теперь, когда я в своем разуме, исчезло и безумное стремление к деве Анжелике, — в голосе его послышалось удивление. — Она теперь ничто для меня, обычная встречная женщина, и не очень приятная, хотя я по-прежнему признаю, что она прекрасна. Но я к ней теперь равнодушен, а ведь именно известие о ее браке свело меня с ума. Разве это не удивительно, милорд герцог?
— Конечно, — ответил герцог. — Значит, ты теперь все вспомнил?
— Вспомнил? Лучше бы я не вспоминал! — граф крепко зажмурил глаза. — Я помню все свои дикие и бессмысленные поступки: разогнанные стада, разорванные на части коровы, вырванные с корнем деревья, опустошенные поля! И бедные люди, пострадавшие от моего безумия! — слезы побежали по его щекам.
— Это все в прошлом, милорд граф, — негромко сказал герцог. — В прошлом. К тебе вернулся разум, и ты должен вернуться к своему господину и дяде Карлу.
— Благодарю тебя, храбрый герцог, — дикарь, нахмурившись, поднял голову. — Но как там мой дядя? Что с ним?
Он в Париже, милорд, осажден войском сарацинов.
— Тогда быстрее к нему! — воскликнул дикарь.
— Пошли, милорд! Быстрей! — но тут он повернулся к Беабрасу, Роду и Модвису и склонил голову. — Рыцарь и джентльмены, благодарю вас! Вы великодушно помогли мне и подвергали при этом себя немалой опасности. Этот милосердный поступок всегда будет вспоминаться наряду с моими подвигами; о нем будут петь менестрели, трубадуры и прочие миннезингеры.
Род
Граф повернулся и пошел, одетый лишь в достоинство и грязь, в каждом движении его грязного тела была видна мрачная решимость.
Герцог заторопился вслед за ним, потом сорвал со своих плеч плащ и набросил на плечи графа.
Гиппогриф [8] расправил крылья, сделал круг над новой поляной (великан и дикарь в бою свалили немало деревьев) и полетел вслед за хозяином.
— Как благороден граф, — вздохнул Беабрас.
8
Гиппогриф — сказочный конь с крыльями и орлиной головой.
— Так же благороден, как и вы, сэр, — согласился Род, а про себя подумал, в какой коктейль смешались в фантазиях его деда героический эпос и одновременно фарс.
Он вздрогнул и отвернулся. Во всяком случае, происшедшее его весьма взволновало, и когда-нибудь он в этом разберется.
Великан застонал и пошевелился.
— Ах, да, сэр, — Род пришел в себя и нахмурился, — нам с вами по-прежнему необходимо решить эту небольшую проблему.
— Само собой, — Беабрас на всякий случай извлек меч. — Что нам с ним делать, лорд Гэллоуглас?
Род пожал плечами.
— К чему рисковать? Мы же уверены, что в чем-нибудь он обязательно виновен, — и он взмахнул мечом, готовясь нанести смертельный удар.
Внутри что-то кричало и протестовало, мир вокруг неожиданно покраснел. Род чувствовал биение собственного пульса в висках. Неожиданно он понял, что если сохранит жизнь этой твари, то она будет его преследовать и убьет, и не только его самого, но и всех его близких. Будет преследовать день за днем, пока наконец, истощенный, он не сможет бежать…
Но кто-то остановил его руку, и послышался голос:
— Нет, лорд Гэллоуглас. Хладнокровное убийство — это нарушение законов рыцарства.
Род и хотел бы опустить меч, но представил себе преследующего его великана, как эта темная бесформенная фигура крадется за ним в безлунную ночь…
— Если мы хладнокровно не убьем его сейчас, он пустит нам горячую кровь потом!
Великан неожиданно пошевелился и произнес нечто, похожее на согласие. Род поднял меч чуть выше, но в голове его послышался голос Фесса:
— Помни, Род, то, что ты видишь, возможно, на самом деле не существует.
Меч дрогнул, под его лезвием словно разошелся туман, фигура великана стала прозрачной, Род словно заглянул в нее и увидел внутри трех человек, одного поверх другого, они трудно копошились, приходя в сознание. Не грязные полуживотные, а чисто выбритые мужчины, одетые в аккуратные куртки и штаны в обтяжку из ткани хорошего качества — гораздо лучшей, чем носят обычные крестьяне, хотя в целом на них была одежда крестьянского стиля.