Чародей Амбермера
Шрифт:
Джуна кивнула и на мгновение задержала взгляд сначала на Сьюзи, потом на маленьком демоне. Затем повернулась к Марсии:
— Где ты была, когда услышала звон колокольчика?
Джуна прошла в спальню и остановилась возле кресла-качалки.
— Да, — кивнула негритянка, — здесь я тебя и увидела. Ты сидела в этом кресле. — Она подождала, пока Марсия закроет дверь между спальней и гостиной. — Дрин и демон служат тебе. Их следует вознаградить.
— Вознаградить? Но чем я могу их отблагодарить?
— С маленьким демоном все просто — если ты сочтешь его достойным награды. Сколько у него имен?
— Кажется,
— Ну, тогда ты должна дать ему четвертое имя. Или больше, если пожелаешь.
— То есть я должна просто придумать для него имя? — переспросила Марсия.
Джуна рассмеялась.
— Нет, ни в коем случае. Он знает имена, соответствующие его статусу и его клану. Когда он назовет тебе свои нынешние имена, ты можешь дать ему следующие. Обычно имена добавляются по одному или по три. Если сейчас у него только три имени и он хорошо тебе послужил — как ты рассказывала, — он, несомненно, должен быть возвышен. Ты можешь дать ему в три раза больше имен, чем у него есть сейчас, или даже в четыре раза больше — но это предел. Если сразу добавить этому демону больше дюжины имен, равновесие нарушится. И, конечно, все его имена ты должна запомнить.
— О нет! У меня отвратительная память на имена…
Джуна улыбнулась.
— Я думаю, скоро ты и сама заметишь, что твои способности… улучшились. — Негритянка подошла к окну и раздвинула шторы, чтобы посмотреть на снег. — А что касается дрин… Это сложнее. Ее устраивает нынешняя форма?
Марсия перебрала в памяти обрывки разговоров со Сьюзи.
— Она считает, что эта внешность изящна. И обманчива. Но она сказала мне, что сейчас это ее истинный облик.
— Да, это так, но только… Она получила этот облик по прихоти Альдамы. — Джуна задернула шторы. — А значит, дар, который она может заслужить, — разрыв этой связи с Альдамой.
Марсия начала подозревать, что ее принимают за кого-то другого. Когда она думала о подарках, ей обычно представлялись большие коробки самых дорогих шоколадных конфет. Она даже не подозревала, что обладает способностью разрушать заклинания и давать демонам имена.
— Надеюсь, ты понимаешь, что несешь ответственность за своих подопечных? — продолжала Джуна. — И что ты должна заботиться о них до тех пор, пока не вернешь их обратно в Нижние Сферы?
— А я должна вернуть их в Нижние Сферы?
— Да. Когда сочтешь нужным, конечно.
— То есть я по-прежнему буду сама по себе? — спросила Марсия.
— Да. Как всегда.
— Но я не знаю, что я должна делать. «Отец»… Тот старик… Собственно, никто не говорил мне, что я должна идти за ним. Просто так случилось…
— Понимаю, — кивнула негритянка. — Случайность.
Марсия пыталась придумать, что бы сказать в ответ, когда Джуна заговорила снова:
— Похоже, ты привыкла всегда делать больше, чем от тебя ожидают. Очевидно, таков твой путь. Ты правильно сделала, что пошла за тем стариком. Если снова его встретишь, следуй за ним дальше — и не разочаруешься.
Настроение у Марсии сразу улучшилось. Наконец-то она получила какие-то ответы. Хоть что-то прояснилось. Она стала вспоминать все вопросы, которые хотела задать. Теперь эти загадки разрешились — по крайней мере некоторые из них.
Сферы. Ей непременно нужно выяснить все про эти Сферы. И… Осмелится ли она спросить у Джуны, кто такая Элисса? Или — что она такое? Так много вопросов…
Марсия подняла руку.
— Это кольцо, что я ношу… Я почти не знаю его возможностей. Я только начала понимать, как его можно использовать…
Джуна обошла вокруг кровати, приблизилась к Марсии, взяла ее руку в свои и сказала:
— Ну, по крайней мере, этот вопрос больше не будет тебя беспокоить. — После чего сняла кольцо с пальца Марсии и надела себе на палец. Положив ладони ей на плечи, негритянка чуть наклонилась и прошептала: — До свиданья, младшая сестричка.
И, на прощанье коснувшись губами щеки Марсии, исчезла.
Глава 18
Первое, что заметил Брескин, войдя в резиденцию Черного Джека Фландерса, — пятна от пролитого вина на коврах. Пол в холле был щедро — даже излишне щедро — застелен роскошными коврами из Баралума. Такие покровы с бесподобными узорами и неповторимым сочетанием зеленого и золотого делали только в этом краю пастухов и ткачей.
Винные пятна выглядели даже как результат намеренной порчи драгоценного имущества — как будто кто-то специально, ради собственного удовольствия, поливал прекрасные вещи вином. Одним из достоинств баралумских ковров считалось то, что даже неправильности в их узоре казались великолепными — своего рода высоким несовершенством. Тот, кто разливал вино стаканами и разбрызгивал по прекрасным шерстяным коврам, вероятно, имел особое пристрастие к подобной эстетике.
Пиратский главарь держал визитеров у подножия лестницы так долго, что граф Реффекс от досады и раздражения окончательно вышел из себя.
— Это возмутительно, я же говорил вам! — прошипел он, обращаясь к Брескину. — Разве так следует вести переговоры? Я — посол! Я привез важные сообщения. Мы могли бы сразу решить это дело, если бы он не вел себя настолько странно!
Если бы пиратский вожак не так громко сопел, он спустился бы по лестнице из полированного дерева совершенно бесшумно, потому что шел босиком. Он не спеша нисходил по ступенькам, облаченный в просторный халат, полы которого широко распахивались при каждом шаге. У Черного Джека было морщинистое, но удивительно моложавое лицо, из-за чего он походил на двадцатипятилетнего актера, загримированного под старика. Его длинные седые волосы выглядели так, будто их несколько дней не расчесывали.
Пират спустился к самому подножию лестницы и только тогда изволил обратить внимание на посетителей. Взгляд Фландерса скользнул по графу Реффексу и остановился на великане. Пират оглядел Брескина с головы до ног и кивнул.
— Воины с боевыми молотами, — хриплым голосом прокаркал Джек Фландерс, сверля Брескина взглядом. Глаза у разбойника были маленькие и черные, но, казалось, отражали весь свет, проникавший сквозь окна.
— Верно, капитан.
Реффекс шагнул вперед и начал было что-то говорить, но пират перебил его: