Чародеи (сборник)
Шрифт:
— Не пугайтесь, милейший. Меня зовут Дэвид Брендом. Слышали, наверное, обо мне?
— Что?.. Да, конечно, слышал. — Барон, подталкиваемый землянином, механически поднялся обратно на второй этаж. Резко вырвал руку: — Что вам нужно?!
Дэвид усмехнулся.
— Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.
— Почему не смогу? — подозрительно спросил барон.
— Да потому что иначе я поведаю королю… и графу Маркману… душещипательную историю о том… как пять лет подряд Черный Герцог и Биацка обменивались письмами…
— Что–о?! — возмутился Хагат. — Это что, шантаж?!!
— Да, — согласился Дэвид. — Да, это шантаж.
— Вон из моего дома!
— Не орите, барон! И вообще, сядьте, успокойтесь…
Хагат, уже набравший в грудь воздуха для очередного гневного вопля, едва не прикусил себе язык, когда стоявшее в углу кресло вдруг само по себе скользнуло по полу и, ударив его сзади под коленки, заставило упасть на сиденье.
— Послушайте сначала, что я хочу вам предложить… Уверен, вам эта идея придется по душе…
* * *
— …Это самое безнадежное, провальное, дурацкое дело, о котором я когда–нть слышал! — заявил Родерик сразу после того, как Дэвид закончил говорить.
Остальные члены «Последнего союза», собравшиеся в комнате Янгана и Талеминки на втором этаже самой дорогой гостиницы в Лаутагане, дружно закивали.
— Так не бывает, Дэвид, — продолжал Родерик. — Такие дела готовятся месяцами… даже годами…
— И заканчиваются тем, что заговор, в конце концов, раскрывают.
— Да ты пойми…
— Это ты пойми, Родерик. Речь идет и о нашей жизни тоже. Ты думаешь, Маркман забудет, как мы вытянули из него целую гору золота? Хочешь всю жизнь провести в бегах, каждую минуту оглядываясь за спину?
— Ну почему в бегах? — пожал плечами Алабирк. — Можно уехать в другое королевство.
— Не болтай ерунды… — Янган забарабанил пальцами по столу. — Нанять убийц не так сложно… даже если ты живешь в другой стране. А если Маркман заделается королем, он нас даже на другом берегу моря достанет.
— Да он и так уже почти король, — кивнул Дэвид.
Талеминка откинулась на подушки и сказала:
— Не верю, что что–нибудь получится. Передавят нас, как цыплят… и дело с концом.
Дэвид встал и подошел к двери. Обернулся.
— Уговаривать вас я не собираюсь. Я попытаюсь осуществить эту идею… даже если мне придется действовать одному. Мы друг другу ничем не обязаны… но если вы хотите бежать, бегите из города сегодня. Если удача мне не улыбнется, завтра бежать вам будет уже поздно.
Он положил ладонь на ручку двери… и едва успел отдернуть руку. Заточенный, как бритва, длинный кинжал с необычной балансировкой — им можно было колоть, а можно было и метать — вибрируя, торчал из дверной ручки.
— Я пойду, — сказала Талеминка, не опуская глаз с Дэвида. — Ни один мужик не скажет, что он–де может сделать что–то, чего бы я испугалась. Даже колдун.
— Я тоже иду, — присоединился Янган, блеснув своей ослепительной улыбкой. — Не могу же я оставить свою невесту наедине с каким–то… колдуном.
Дэвид поймал его взгляд и усмехнулся
— Невесту? — поразился Родерик. — Вы что, собрались…
Талеминка — впервые на памяти Дэвида — вдруг смутилась и покраснела, а Янган беззаботно пожал плечами.
— Всякому приличному человеку — вроде меня — ничего не нужно для счастья, кроме денег… потому что все остальное у него и так есть. А теперь есть еще и деньги. Какой смысл бродяжничать дальше, Родерик? Пора бы уже и на покой…
— То–то ты о покое мечтаешь! — Хмыкнул Фили. — Сразу на предложение Дэвида согласился! Вот те Маркман–то покой и подарит… хе–хе… вечный!
— А ты что, остаешься? — прищурилась Талеминка.
— Не. — Фили потянулся, хрустнув косточками. — Я тоже иду. То, что перебьют нас всех — это уж как пить дать, но перед смертью, чую, знатно повеселимся!
— Я тоже с вами! — поспешно сказал Алабирк.
— Эх–х… — Родерик качнул головой. — Вам бы все зубы скалить да веселиться… Ну да, можбыть, так оно и надо. Жизнь я прожил долгую, и горе знал, и радость, и цену дружбы настоящей разумею, а потому — куда я от вас денусь?.. Ну а уж если смерть принять придется — так тому и быть. Заждались меня, значица, в Подгорных Чертогах… Да ты сядь, Дэвид, чего столбом стоишь? В ногах правды нет…
* * *
…Человек с крысиными усиками, поклонившись, поставил поднос на стол. Открыл бутылку вина, налил полный кубок.
— Что–то я тебя раньше не видел, — заметил Дэвид, усаживаясь за стол. — Новенький, что ли?
Человек с крысиными усиками снова поклонился. Дэвид взболтал вино в кубке, хмуро поглядел на темную влагу, отражавшую свет от установленного посреди стола канделябра. Выпил половину, неторопливо принялся за жаркое. Через несколько минут, словно вспомнив о чем–то, посмотрел на слугу.
— Да ты не стой, иди… — сказал он с набитым ртом. — Посуду завтра уберешь… — Проглотив кусок мяса, он зевнул. — Спать хочу… Все, пошел вон.
Вельц поклонился в третий раз и, пятясь, вышел из комнаты. Дэвид отпил еще немного вина. Неплохое винцо–то… Видать, из личных королевских запасов. За общим ужином такого не подают.
Быстро сжевал еще кусок мяса, прислушиваясь к своим ощущениям. Желудок недовольно бурчал, но никаких неприятных последствий пока не было, и в сон Дэвида не клонило. Оставалось надеяться, что заклинание, долженствовавшее защитить его от любых видов яда, было составлено без ошибок. Как правильно создавать магический антидот согласно «классической» традиции он не имел даже самого отдаленного представления, и то колдовское плетение, которое он задействовал перед тем, как сесть за ужин, являлось целиком его личным изобретением. Сама по себе Жизнь (равно как и другие стихии, которыми владел Дэвид) не могла уничтожить яда, содержавшегося в пище. Зато эта стихия могла оказать воздействие на самого Дэвида (как на живой объект). В данном случае заклинание, идентифицировав тип отравы, заставляло организм самостоятельно вырабатывать нужный антидот.