Чародеи (сборник)
Шрифт:
— Теперь ты готов ответить на мои вопросы?
— Да.
— И чья же Сила после стольких лет вновь вернула в Сущее сгиудов?
— Сила того, кто изначально породил их. Сила Кадмона, Дарителя Имен. Вы знали это, отправляя в Небесную Обитель человека. Ведь люди, разбросанные по множеству миров, — частицы тела павшего лорда, и только из наших душ при соблюдении определенных условий могут быть рождены сгиуды.
— Не уклоняйся от ответа. Кадмон мертв, хотя то, чем он был, не исчезло. Кто заставил его мертвое тело вновь порождать сгиудов?
Дэвид помолчал, а затем сказал:
— Я встретился с ним
— Что–то слишком запутано, — перебил землянина Кирульт. — Открой свой разум.
Дэвид повиновался. Снял амулет и дезактивировал психозащиту. Вероятно, Кирульт мог изучить его сознание даже в том случае, если бы он не сделал всего этого… но, по видимости, Проводник Мертвых желал полностью устранить помехи.
Сознание божества соприкоснулось с его собственным умом, и все повернулось вспять. Время исказилось. Три года уместились в секунды. Вот он договаривается с Вилиссой и Эдвином и получает второй сувэйб; вот он в первый раз приходит в Обитель и успешно проходит собеседование; наблюдает, как монастырь один за другим покидают ученики; учится, выполняет грязную работу, проходит через изнурительные тренировки и посты, выслушивает неудобовразумительные речи Рийока; получает Имя и видит, что мир полнее и больше, чем ему казалось; продолжает меняться; проникается ненавистью к Обладающим Силой и готовностью вцепиться им в глотку по малейшему приказу; возвращается в замок Вилиссы и трезвеет; непринужденно играет роль верного ученика и продолжает учиться; осваивает атрибутивные заклинания; общается с таинственным золотистым светом на дне собственного сна; узнает легенды про Кадмона и сгиудов; сдает экзамен вместе с Эдвином; сражается с ангелом внутри собственного разума…
— Ответ на самый важный вопрос ты так и не нашел, — произнес Кирульт, отстраняясь. — Кто все это затеял, ты не знаешь. Однако потрудился ты немало, и хотя Небесная Обитель уничтожена, полученные тобой сведения, безусловно, представляют интерес. В общем, я не стану придираться и выполню то, о чем мы договаривались.
— Благодарю. — Дэвид поклонился. Кирульт недвижно стоял на месте. Шакальи
глазки насмешливо разглядывали человека. Прошло какое–то время, и Проводник Мертвых произнес:
— Говори же. Я жду. У меня нет времени торчать тут целыми днями. Чью душу ты хочешь вернуть из Страны Мертвых?
«Он что, забыл?!» — Дэвид не мог в это поверить. Может быть, это ритуал? Хорошо, он повторит свои условия еще раз.
— Душу Идэль–лигейсан–Саутит–Кион, дочь Налли и Глойда, правнучку покойного приора Джейбрина… мою жену.
— Это требование я не могу выполнить. — Кирульт широко улыбнулся, продемонстрировав два ряда заостренных зубов.
— Но… — Дэвиду показалось, что он ослышался. — Вы же обещали!!! Мы заключили сделку.
— Правильно. Я пообещал, что позволю тебе забрать одну душу из Страны Мертвых. Но та, чье имя ты назвал, не у нас.
— А где же?
— В раю. — Проводник Мертвых продолжал довольно улыбаться. Неподдельное отчаянье маленького человечка его забавляло. — Разве ты не знаешь, что после смерти верующие попадают в покои того бога, которому служили при жизни? Или ее вера является для тебя новостью? Ты впервые слышишь о том, что она, как и многие другие ее родственники из Дома Кион, верила в Ёрри
— Не впервые… — произнес Дэвид. Услышанное не укладывалось у него в голове. Что же, с самого начала он ошибался? Да, похоже, что так. Он обратился за помощью не туда, куда следовало… Хотя стала бы с ним разговаривать кильбрений–ская богиня?.. Вряд ли.
— Не может быть… — Он хотел сказать «не может быть, чтобы все мои действия оказались напрасными», но не закончил фразы.
Потом он поднял взгляд на бога смерти и сказал:
— Но вы обещали провести меня к ней.
— Да, — кивнул Кирульт. — И я не отказываюсь от своего обещания.
Исполинской лапой он подхватил Дэвида под мышки и взмыл в небо. Человеческая реальность растаяла почти сразу. Их тела истончились и продолжали меняться, пока они летели через тонкие области, населенные духами и демонами. Они покинули метрополию и приблизились к небесам соседнего мира. Буйство красок сложилось в картинку: скала, возвышающаяся над облаками, и на ее вершине — прекрасный сад.
Они перелетели через ограду и опустились на мягкую траву среди цветущих деревьев. Дэвид заметил, что Кирульт как–то незаметно стал меньше — теперь его рост не превышал роста самого Дэвида. Еще он понимал, что все эти чувственные и вполне себе материальные образы — лишь маска, картинка, которую его разум складывал из внешних сигналов. Сами энергетические преобразования, формирующие эту картинку, он не воспринимал: из–за повреждений гэе–мона вижкад не работал так, как должно.
— Не будем привлекать к себе внимания, — сообщил Кирульт. — Иначе нас выставят отсюда прежде, чем вы успеете поговорить. Идем за мной.
Они прошли между деревьями — Дэвид почувствовал, как его плечо задела ветка, и ощущение было предельно реальным, хотя он знал, что никаких деревьев тут нет. Густой цветочный аромат кружил голову. Он вдруг поймал себя на том, что тупо идет за Кирультом… ни о чем не думая и ничего не помня, и испугался, что во время следующего приступа беспамятства навсегда забудет, зачем он сюда пришел. Это место как–то влияло на него, и сопротивляться его воздействию было непросто.
Издалека они видели обитателей райского сада — по большей части, это были женщины, в просторных светлых одеждах — они выглядели счастливыми и умиротворенными. Ни ему, ни Кирульту здесь не было места — ведь они пришли из миров, наполненных злобой и болью, и несли кусочки этих миров в себе, здесь же, в райском саду богини Ёрри, не существовало ни ненависти, ни страдания.
— Вот она, — сказал Кирульт, указуя когтистой лапой вперед. — Давай быстрее. Я не смогу слишком долго водить их за нос…
Дэвид бросился туда, куда показывал бог смерти. Через несколько шагов он увидел ее. Девушка в белом платье сидела на корточках на камнях у ручья и играла с водой. Прозрачный поток, словно живой, то поднимался к ее ладоням, то опадал, разбиваясь на тысячи брызг. Девушка смеялась.
Дэвид приблизился. Он не смел заговорить с нею. Она была такой же красивой, как в день их свадьбы… На лице — никаких следов печали или забот. Она была целиком в настоящем мгновении.
Быть может, он так бы и не решился обратиться к ней и впустую потратил бы то немногое время, что у него было, однако она почувствовала присутствие постороннего и с любопытством обернулась.