Чародеи (сборник)

Смирнов Андрей Владимирович

— Я не хотел, чтобы о ней знали.

— Замечательно! Зато теперь об этом точно узнают все!

— Как–то по–дурацки все вышло, согласен.

— Хотел встретиться тихо — воспользовался бы зеркалом. Или даже через зеркало пообщались бы, не встречаясь.

— Ты окружена… — Вилайд помялся. — …разными людьми. Разговор могли подслушать.

«Это он на кого намекает? — подумал Дэвид. — Не на меня ли?… Ну да — я же парагвайский шпион, темная лошадка. Явился неизвестно откуда и обольстил наследницу приора…».

Дэвиду стало смешно от этих предосторожностей.

Идэль права: вместо того чтобы сделать все тихо–мирно, Вилайд привлек к себе максимум внимания.

Впрочем, если бы не фокус с элементалями, обязанными следить за состоянием защиты вокруг дома, замысел герцога мог бы и осуществиться. Любой, даже самый совершенный план может рухнуть из–за одной–единственной неучтенной мелочи. А план Вилайда сложно было назвать совершенным.

Идэль, похоже, тоже поняла намек герцога и от того помрачнела еще больше.

— Пойдем, — процедила она. Они вышли из спальни и заняли одну из ближайших гостиных. По дороге Идэль избавилась от Дэвида — все равно Вилайд при нем говорить не будет, это было уже ясно. Дэвид присоединился к дворянам — сложа руки они не сидели, а продолжали с помощью заклинаний наблюдать за герцогом и принцессой, готовясь немедленно прийти на помощь госпоже в случае угрозы. Разговор, однако, таким образом подслушать не удалось — перед тем как сесть за столик в гостиной, Идэль наложила на комнату звукоизолирующие чары. Служанка принесла кофе и печенье — сначала в гостиную, принцессе и герцогу, а затем и дворянам, оккупировавшим соседние помещения.

— Итак, — сухо сказала Идэль. Зевнула, прикрыв рот ладошкой. Сказать, что она была раздражена — значит ничего не сказать. Она и так не высыпается, а дурацкая выходка Вилайда лишила ее даже тех немногих часов сна, которые были в ее распоряжении. Переполох в особняке, разгромленная спальня, полдюжины мужчин, видевших ее голой, какие–то туманные оскорбительные намеки в адрес ее приближенных… В общем, настроение у принцессы было отвратительным.

Вилайд, похоже, это хорошо понимал. Он мялся, не зная с чего начать разговор. Он совершенно иначе представлял себе обстоятельства их беседы. Вдобавок жгло сознание того, что его поймали, как мальчишку. Эти спесивые дворянчики осмелились ему угрожать!.. Вилайду хотелось кого–нибудь убить. А еще лучше — вернуться на полчаса назад и не совершать ту глупость, которую он совершил. Но увы — второе невозможно, а первое — бесполезно…

Приходилось принимать все, как есть. Пусть изменить уже совершившиеся события нельзя, но можно попытаться смягчить их последствия.

— Прежде всего я хочу извиниться, — откашлявшись, сказал герцог.

Идэль недовольно посмотрела на него.

— Не мешало бы…

Тут в комнату вошла служанка с подносом, где стояли кофейник, чашечки, вазочки с конфетами и печеньем — и Вилайд получил еще одну минуту на то, чтобы подумать, успокоиться и морально подготовиться к предстоящей беседе. Идэль положила в чашку сахар, добавила молока, сделала пару глотков и ощутила, что почти готова разговаривать. Настроение

не улучшилось, но, по крайней мере, вернулась способность адекватно воспринимать услышанное.

Вилайд, отпив из своей чашки, подумал, что тянуть резину не стоит и лучше сразу переходить к сути. Не те обстоятельства, чтобы начинать обычный светский разговор и только по прошествии какого–то времени обсуждать действительно важные вещи.

— Ты уже знаешь, что убиты Дифрини и Дагуар? — спросил он.

Идэль аккуратно поставила чашечку в центр блюдца.

— Нет, — негромко сказала принцесса. — Когда?

— Девять дней тому назад, в своих владениях. В замке Шурбо.

— Мне никто ничего не рассказывал. — Она посмотрела на герцога. — И ты тоже, между прочим.

— Я был занят.

— Чем?

— Расследованием.

Идэль медленно кивнула. У дома Ниртог имелись свои спецслужбы — при том отдельно у ветви ита–Жерейн и отдельно у Хаграйда, — но при расследовании убийств высокорожденных они, как правило, выполняли лишь вспомогательную роль. Информационной магией в Кильбрене умели пользоваться только высокорожденные, да и то не все.

— И каковы результаты?

— Нам не удалось выяснить, кто именно это сделал.

— А что произошло? Расскажи подробнее.

— Было нападение на замок. И сам Шурбо, и территория вокруг выжжены, так что трудно сказать, где именно появились нападавшие, но я предполагаю, что уже внутри защиты. Каким–то образом проломили ее, либо кто–то изнутри открыл проход. В противном случае — то есть если бы нападавшие появились извне — хоть кто–то из приближенных герцогини успел бы послать сообщение.

— Никто не выжил? — тихо спросила Идэль. Вилайд покачал головой.

— Не известно, но похоже, что нет. В самом замке ничего не сохранилось. Голые черные стены. И пепел. Ни тел, ни вещей. Информационные поля тоже выжжены.

— Кажется, есть какие–то заклинания, позволяющие просматривать память живых существ, — припомнила Идэль. — Скажем, птиц, которые могли это видеть, или животных…

— В радиусе мили вокруг замка все мертво.

Идэль вздохнула. Некоторое время в гостиной было тихо.

— Кого вы подозреваете? — наконец спросила она. Вилайд прищурился:

— А ты как думаешь?

— Хаграйда? — помолчав, полувопросительно–полуутвердительно произнесла принцесса.

Вилайд не ответил.

— Но почему сейчас? — спросила Идэль. — Зачем ему война в собственном доме перед выборами? Шансы Хаграйда и так невелики…

— …зато прекрасная возможность действовать без оглядки на верховную власть, — закончил герцог.

Идэль опять вздохнула. Вилайд был прав. При условии внутренней войны в клане шансы Хаграйда победить на выборах и вовсе становились призрачными, но искушение покончить с непокорной ветвью, видимо, оказалось, слишком сильно.

— Вы намерены ответить? — спросила она.

— Видишь ли, — вкрадчиво ответил герцог. — Мы не знаем, кому отвечать. Мы не уверены, что это Хаграйд.

— А кто тогда?