Чародеи (сборник)
Шрифт:
– Что?.. – переспросила Идэль. Она думала о чем–то своем и не услышала вопроса.
Дэвид повторил. Принцесса дернула плечиком.
– Не знаю. Я не очень–то разбираюсь во всем этом. Наверное, проблема в передаче энергии.
– Кстати, вот этого я тоже не понимаю. Как вы…
– Тебе не меня нужно спрашивать. Я не смогу дать компетентного ответа.
– Мне бы хоть какой–то. Я тут пытался расспросить нескольких людей. Никто ничего не понимает. Впрочем, это не удивительно. Если в своем родном мире я спрошу у обывателя «каким образом ток бежит по проводу?», тоже вряд ли услышу что–то внятное. Тем не менее, все достижениями науки и техники в быту спокойно пользуются, даже не
– Потому что с помощью алхимии и астрологии мы подбираем такие сочетания материалов, стихиальные составляющие которых не противоречат друг другу. В принципе, технологический прибор можно сделать и в Хеллаэне. Только это будет чрезвычайно сложно. У нас проще – магический фон мира не настолько высок. В твоем родном, очевидно, еще проще. По крайней мере, если судить по тому, что ты мне о нем рассказывал.
– У нас вообще никакие стихиальные составляющие материалов в ходе производства не учитываются, – сказал Дэвид.
Идэль удивилась:
– И все работает?
– Угу.
– Вот уж действительно странно. Я читала о таких мирах, но они, как мне всегда казалось, должны находиться где–нибудь поблизости от Безумия или Пределов. Как вообще в Сущем может существовать мир без стихий? Из чего же он тогда состоит?
– Из того же, что и все остальные миры, – буркнул Дэвид. – Просто наши стихии крайне ослаблены и смешаны друг с другом. Они… обездушены, что ли.
Идэль кивнула. Похоже, что слова Дэвида согласовались с тем, что она читала.
Некоторое время они молчали.
– Так что там с передачей энергии? – спросил Дэвид. – Почему ты думаешь, что проблема именно в этом?
– Метамагическое поле нашего мира, – произнесла Идэль, – не совсем… однородно. По–своему, оно очень упорядочено… более, чем в других мирах. Как я понимаю, оно имеет весьма сложную структуру…
– Ну, это везде так.
– Да, но у нас совсем особый случай. Существуют своего рода каналы, по которым можно передавать довольно солидные порции энергии из одной точки в другую без какого–либо проводника. Направленность этих каналов регулируется искусственным путем, на специальных станциях.
– Да, это я уже понял. Электричество прямо со станции поступает в розетку. Никаких проводов, ничего. Вот только как? Никаких нематериальных каналов, по которым бежал бы ток, я с помощью Ока не вижу.
– Ну! – Идэль рассмеялась. – Наивно предполагать, что эти каналы должны обязательно иметь какое–то пространственное воплощение. Пусть даже и на «магическом» уровне мира.
– Тогда я ничего не понимаю, – сказал Дэвид.
– Я тоже. Надо учиться много лет, чтобы во всем этом разобраться. Однако беспроводная передача энергии в Хеллаэне – пусть не электрической, иной – тебя не удивляла.
– Ну… да, – признался землянин. – Я просто принимал это за данность. В Хеллаэне и без того слишком много чудес. Но ведь это волшебный мир, и там все возможно.
– Нет никаких границ между техникой и магией, – возразила Идэль. – Техника – это просто особая, редкая магия, которая может существовать лишь в мирах с очень низким фоном. Такая вот аномальная магия.
Дэвид рассмеялся, но, посмотрев на ее лицо, понял – она не шутит.
Давным–давно, когда он только попал в Нимриан, Лэйкил кен Апрей говорил ему совершенно противоположные вещи. Лэйкил сразу развел технику и волшебство в разные стороны, он посоветовал Дэвиду забыть о привычном отношении к миру и воспринимать процесс создания заклинаний как искусство. Дэвид послушался, и это мировоззрение на последующие
«А вот интересно, – подумал Дэвид, – если для «классиков“ магия – наука, а для аристократии – искусство… то что она такое для Обладающих? Для тех, кто сам – лишь часть Силы?..»
От собственных мыслей его отвлек голос Идэль.
– …По этим каналам, – говорила принцесса, – внутри системы может происходить передача энергии. Но система должна быть целостной, созданной по определенному плану. Поэтому у нас министерства архитектуры и транспорта объединены в одно. Планировка города – это очень важно. Правильное расположение улиц и зданий позволяет держать эти энергетические каналы чистыми и открытыми.
– Так. – Дэвид сделал паузу. – Кажется, до меня начинает доходить. У вас нет отдельных проводов, по которым течет ток. У вас сам город – как целая система – служит таким проводником. Правильно?
– Да, примерно так.
– И в пределах города вы со станции можете перекинуть энергию прямо в розетку, лишь бы вход и выход были настроены друг на друга, так как никакого расстояния между ними, по сути, нет?
– Да.
– Каким же образом тогда катаются электропоезда между городами?
– Совокупностью всех локальных систем – городов – является планета в целом. Это тоже система, только более высокого порядка. Внутри нее, в принципе, мы можем передать энергию в любую точку.
– Тогда почему нет электромобилей?
– Потому что выход должен быть неподвижным.
– Но…
– Точнее, – поправилась Идэль, – он может быть и подвижным, но тогда начинаются проблемы с передачей. Я же говорю – я не понимаю, почему это происходит. Это такая заумь, что в ней нормальному человеку никогда не разобраться. Я просто знаю, что это так.
– Но ведь существуют летающие аппараты… эти ваши спегсайбы, «молниевые корабли». И спегхаты… Вы ведь носите их с собой…
– Послушай, – сказала Идэль, выглядывая в окно. – Задай эти вопросы кому–нибудь другому. Мы уже подъезжаем. Я тебе еще раз повторяю – я не специалист.
Звонко цокая подковами, четверка лошадей миновала арку ворот. Дворцовый комплекс был окружен цветочными клумбами и постриженными деревьями; в западной части имелось даже что–то вроде маленького парка. На несколько секунд из–за деревьев вынырнул старый дворец – укрепленная, хорошо охраняемая постройка, внешне напоминавшая куб с четырьмя башнями по углам. Карета остановилась напротив входа в новый дворец. Поднявшись по парадной лестнице в сопровождении дворян, Идэль и Дэвид вошли в здание. Поскольку теперь Дэвид имел статус не гостя, а гвардейца и личного телохранителя Идэль, вопрос о его праве носить оружие во дворце более не поднимался.