Чарлстон

Рипли Александра

Постепенно она стала испытывать неведомое прежде ощущение. Спазм в горле исчез, и она с жадностью вдыхала дым. Он смягчал, успокаивал и имел прохладный, ароматный запах. Опустившись на низкий стул, куда посадила ее хозяйка, Лиззи с восторгом и наслаждением дышала чудесным дымом.

– Ах, как хорошо! – сказала она. – Что это?

В ответ девушка услышала густой, басовитый смех. Лиззи сквозь дым взглянула на хозяйку. Та была непомерно толста, с руками как окорока и пирамидой трясущихся подбородков. Кожа ее была цвета

черного кофе. Одежды на ней были крикливо пестрые и казались живыми: желтые и красные полосы, переплетаясь, обвивали ее чудовищно громоздкое тело. Женщина улыбнулась, сверкнув рядом золотых зубов:

– Зачем ты пришла к моей Розе, золотко?

Лиззи не в состоянии была отвечать. Разум подсказывал ей, что хозяйка настроена дружелюбно. Но сердце громко стучало от страха.

Кудахтающий смех мом Розы дрожал в тесном, замкнутом пространстве.

– Ты проглотила язык? Что ж, попробую угадать. Ты, наверное, хочешь, чтобы я тебе поворожила. – Хозяйка принялась немелодично напевать.

– Да, мэм, – промямлила Лиззи. Мом Роза воздела руки к потолку. Бледные ладони мерцали в смутном свете.

– Боже! – возопила она. – Послушайте эту молодую белую леди. Она называет старую Розу «мэм». Какое уважение! Это приятно. Мом Роза будет счастлива поворожить тебе. Что тебя беспокоит, дитятко? Ты хочешь, чтобы я свела бородавку? Снадобье от веснушек?

– Нет, – прошептала Лиззи, – не то.

Толстуха вновь сверкнула зубами, слоноподобное тело затряслось.

– Ты, наверное, хочешь проклясть кого-то? – закудахтала она. – Мом не проклинает без серьезной причины. Кто тебя обидел, золотко?

Лиззи моргнула. Любопытство пересилило страх.

– А какие бывают проклятья?

– Ты хочешь купить заговор?

– Нет, просто интересуюсь.

– Мом не любит пустых вопросов, мисси. Ты пришла по делу, вот и говори, чего тебе надо. – Дружелюбие улетучилось.

– Простите, – пробормотала Лиззи. Она собрала юбки, собираясь встать и покинуть хижину. Однако просто так уйти она не решилась. Каролина ни за что ей этого не простит. Надо хотя бы спросить, подумала Лиззи.

– Пожалуйста, мэм, – сказала она. – Я слышала, как-то одна девушка влюбилась, и вы ей помогли.

Она с тревогой ожидала ответа, чувствуя себя неловко. Если женщина будет смеяться над ней, она убежит.

– Ах, золотко, – проворковала мом Роза. – девушек и юношей, которым я помогла, больше, чем тебе лет. Почти все хотят любви, а не проклятий. О Творец, о любви я знаю все.

– Так вы поможете мне? – Лиззи заговорила настойчивей.

Вдруг она совершенно поверила в эту женщину. Дым плавал в темных углах комнаты. Струи причудливо вились, сплетаясь и расплетаясь; складывающиеся очертания напоминали фантастических животных или людей. В воображении ее всплыл Лукас Купер: его иссеченные шрамами губы и смеющиеся глаза поддразнивали ее. Она почувствовала невыносимое

желание услышать его голос и увидеть, как солнце играет в его волосах.

– Пожалуйста, – сказала она.

– Мисси, ворожба дорого стоит. – Круглое лицо мом Розы расплывалось в дыму.

– У меня с собой деньги. – Лиззи сунула руку в карман. – Золото. – Она вынула монеты.

– Платят двойную цену, – проговорила высящаяся холмом ведунья. – Одну золотом. А другую судьбой. Ворожба обходится куда дороже, чем поначалу кажется.

Она подставила толстую ладонь. Девушка крепко стиснула золотые монеты.

– Что ты хочешь сказать?

– То, что сказала. Ворожба стоит дороже, чем думаешь. Ты должна быть уверена, что она тебе нужна.

Лиззи отдала монеты. Мом Роза крепко зажала их в кулаке.

– Ступай, – сказала она.

«Должно быть, меня надули», – подумала Лиззи.

– Эй, – сказала она сердито. – Ведь ты даже не спросила, кто он.

Мом Роза показала монету, держа ее на безопасном расстоянии, и засмеялась.

– Это цвет его волос.

Наклонившись к Лиззи, она прочертила линию от ее бровей к волосам.

– А вот тут оставил отметину нож. Прикосновение ведьмы заставило Лиззи съежиться. Мом снова рассмеялась.

– Возвращайся на Митинг-стрит, – сказала хозяйка, – а уж старая кухарка позаботится о вареве.

– Откуда вы знаете? – спросила Лиззи.

– Ступай, – настаивала мом Роза.

Взяв щепотку порошка, она бросила его в огонь. Комната наполнилась тошнотворным гнилостным запахом. Лиззи вылетела наружу.

Дым повалил за ней в открытую дверь, распространяя отвратительный запах. Каролина зажала нос пальцами. Лиззи схватила ее за руку, и девушки пустились бегом.

– Ты говорила с ней? – задыхаясь спросила Каролина.

– Да. Но все оказалось обманом. Она взяла деньги и выкурила меня. Никакой ворожбы не было.

Позже она рассказала Каролине все без утайки.

– Ты думаешь, она настоящая колдунья? Она знает и о шрамах Лукаса, и где я живу.

– Я так и думала! Это так волнующе, – подпрыгнула на кровати Каролина. – Но, – сказала она, внезапно помрачнев, – ты же знаешь этих черных. Им известны все наши дела. Папа говорит, в джунглях у них барабан, чтобы разносить сплетни.

35

Пинкни вынул копье из перевязи на седле и устремил его вперед. Древко, проходя над бедром, подпирало его согнутую в локте руку. Он сжал его сильнее. «Слишком крепко, – сказал он себе, – ты повредишь запястье, поражая цель». Пинкни ослабил хватку, и острие копья тут же уткнулось в песок.

– Проклятье! – громко выругался он и снова стиснул копье, скользнув запястьем по гладкой поверхности древка. Мускулы плеч и шеи напряглись, и острие поднялось вверх.

– Годится, – сказал Пинкни. – Добавим вес, Джон.