Чарана

Щерба Наталья Васильевна

Яшка – кудри тёмные, губы страстные, взгляд пламенный, – не отходит, за руку держит. Никто

так на Чарану не смотрел, никогда…

Воротились и цыгане храбрые. Ножи попрятали, глаза опустили, – молчат.

– Есть хата на краю села, заброшенная, – тут молвил один из них, – уж десять лет никто не живёт там. А дела бесовские за хатой значатся. Говорят, каждый год человек возле неё умирает, а раз в четыре года – и больше.

Заволновался табор, зашумел, заспорил.

– Долго

мы здесь гостили – засиделись…

– Завтра в путь, только солнце лик свой покажет…

– Подальше от села проклятого…

– А сейчас, братья цыгане, не помянуть ли нам Чаранушку песней печальною, унылою…

И враз проснулись, заголосили скрипки надрывно, зазвенели протяжно бубны, вздрогнули печально гитары.

– Спой, Таюшка, развей грусть-печаль, песней душевной…

Э-э-эх, плачьтесь скрипки, стоните пронзительней: Тая, красавица да певунья первая, песню петь будет…