Ча-ча-ча

Хеллер Джейн

Мысли мои путались. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что мне хотелось поскорее убраться с лодки, вернуться в Маплбарк и все обдумать. Но я не могла отправиться никуда — я находилась посреди пролива Лонг Айленд.

Схватив страницы рукописи, я поднялась по лестнице в кубрик. Кулли стоял у штурвала и насвистывал в такт песни братьев Эверли «Прощай, прощай любовь». Я молила, чтобы слова песни не оказались пророческими.

Глава 16

—

Нашла карту? — радостно спросил Кулли, когда заметил, что я вернулась.

— Нет, — спокойно ответила я. — Но я нашла вот это. — Я поднесла страницы рукописи к самому его лицу, чтобы он мог ясно увидеть их. Концы страниц зашелестели на ветру.

— Значит, ты нашла, — констатировал Кулли свершившийся факт.

— Я хочу знать, зачем ты украл рукопись.

— Я украл рукопись? Это же ты украла ее.

— Да, но ты украл ее у меня, и я хочу знать, зачем ты это сделал. Что ты искал? Почему ты украл именно эти страницы, а не всю книгу?

— Веришь ли, они самые интересные в книге.

— Поверни лодку немедленно, — настаивала я. — Если ты не хочешь дать ответ мне, ты дашь его полиции.

— Зачем мне говорить с полицией? — сказал он явно удивленно. — Я лучше останусь здесь и поговорю с тобой.

— Хорошо. Тогда ответь на мой вопрос: зачем ты украл рукопись Мелани?

— По той же причине, что и ты. Мне хотелось узнать, что там написано.

— Я украла ее, думая, что в ней есть ключи к разгадке убийства Мелани, и они помогут мне, если полиция решит сделать меня подозреваемой в этом убийстве. А зачем это сделал ты? Неужели ты волновался, что полиция будет подозревать тебя?

— Меня? Да о чем ты говоришь?

— О вранье — вот о чем я говорю. Что ты делал в доме Мелани в тот день, когда пришел туда и обнаружил, что я служу у нее горничной? Только не рассказывай мне, что ты пришел туда фотографировать дом для рекламного проспекта. Надеюсь, ты понимаешь, что такое объяснение — просто дерьмо собачье.

— Не буду спорить. Это действительно дерьмо собачье. Я не собирался фотографировать дом. Я пришел поговорить с Мелани.

— Ага! Так ты, значит, врал мне.

— Да, я врал. Я не знал тебя достаточно хорошо в тот момент и не мог доверять тебе в своих личных делах.

— Так ты признаешься! У вас с Мелани были личные дела. Вы знали друг друга!

— Мне надо было обсудить с ней кое-что.

— Кое-что такое, что ты не захотел сообщать полиции?

— Послушай, Сонни, — произнес Кулли, направляясь к фалу. — Давай на время отложим этот разговор. Ветер усилился, и если я не спущу паруса, он отнесет нас к побережью Южной Америки.

Южная Америка?

— Хорошо, — ответила я. — Делай то, что считаешь нужным, но только давай поскорее вернемся в бухту.

— Да, мэм. Да, мисс Кофф. — Кулли отвесил мне поклон.

Я быстро

спустилась в каюту и следующие два часа провела возле телефона, готовясь, в случае необходимости, вызвать полицию. В четыре часа ко мне спустился Кулли и сообщил, что мы входим в бухту.

— Мы поговорим, как только спустим якорь, договорились? — спросил он, выказывая тем самым свою озабоченность.

— Отлично. — По крайней мере, я могу его выслушать.

— Давай выпьем, — предложил он, когда мы уже стояли на якоре.

— Я не хочу пить. Я хочу услышать правду.

— Как хочешь. А я выпью. И после этого расскажу тебе правду.

Кулли смешал себе ром с тоником и расположился рядом со мной в навигационной рубке.

— В тот день я пришел к Мелани потому, что хотел поговорить с ней о моем отце, — тихо произнес он.

— Пэдди знал Мелани?

— Нет, но он знал Элистера.

— И что с того?

— Как я тебе уже рассказывал, Элистер искалечил моему отцу жизнь, и я боялся, что Мелани расскажет об этом в своей книге.

— Ну и что? Я думала, что ты будешь рад, если Элистер будет выглядеть в этой книге как последний подонок. Ты же ненавидишь этого типа.

— Правильно, я его ненавижу, но я любил своего отца и не хочу, чтобы его имя оказалось связано с одним из этих грязных скандалов, в которых замешан Элистер.

— Я ничего не понимаю, — сказала я. — С какой стати твой отец мог попасть в книгу Мелани?

— Помнишь, я рассказывал тебе, что Пэдди досыта наработался в яхт-клубе и хотел, чтобы мы с ним вернулись в Европу?

— Помню. Ты тогда сказал, что он все-таки решил остаться в Коннектикуте потому, что в кого-то влюбился.

— Именно. Угадай, в кого он влюбился?

Я задумалась.

— В Элистера П. Даунза, — ответила я большим сарказмом. Ведь в книге Мелани упоминалось о том, что в молодости Эл Дауни водил шашни с одним инструктором по танцам.

— Почти. Он влюбился в Аннетт Даулинг, миссис Элистер П. Даунз.

На мгновение я утратила дар речи.

— Твой отец влюбился в жену Элистера? Не удивительно, что сенатор не был в восторге от твоего папочки.

— Сенатор не был в восторге и от своей жены. Он ее не любил, обращался с ней как с последним дерьмом. Его постоянно не было дома, и он спал с другими женщинами. Аннетт бросила ради Элистера свои карьеру в Голливуде, посвятила ему всю свою жизнь, но когда они переехали в Коннектикут, она осталась без друзей, без работы, просто не у дел. Единственным ее занятием было растить Бетани, но даже для этого была приглашена няня. Поэтому, пока Элистер снимался в фильмах, занимался политикой, увивался за чужими юбками, она вела жизнь заштатной домохозяйки. Правда, она была очень красивой заштатной домохозяйкой.