Ча-ча-ча

Хеллер Джейн

Конечно, Кулли был прав.

— Извини, — сказала я. — Ты и так проявил достаточно доброты, помогая мне выбраться из трудной ситуации, а я повела себя как Джоана Коллинз из «Династии». Дай мне еще одну попытку. Давай отмотаем ленту и проиграем всю сцену еще раз.

— Давай, — сказал он, просияв от удовольствия.

— Доброе утро, капитан. Ваш первый помощник готов подняться на борт, — весело произнесла я, как будто только что приехала в бухту.

— Отлично, дружище.

Кулли взял одну из сумок, а я — другую,

ту, в которой была «Ча-ча-ча». Когда мы подошли к причалу, возле которого стоял «Марлоу», мой пульс участился. Говоря по правде, я не могла дождаться начала своего нового приключения. Мне очень нравилось находиться на шхуне. Я испытывала возбуждение от возможности научиться жить, как моряк. Но самое большое возбуждение я испытывала от того, что буду жить вместе с Кулли. Переезд к нему был самой спонтанной вещью, которую я когда-либо делала.

— Дом, милый дом, — произнес он, когда мы спустились по палубе к рубке.

— О, Кулли, роза! — В вазе на обеденном столе стояла одна красная роза на длинном стебле.

— Мне хотелось встретить тебя на «Марлоу» в том стиле, к которому, как я знаю, ты привыкла, — застенчиво сказал он.

— Ты замечательный. Самый замечательный из всех! — Я поцеловала его. — А теперь, если ты покажешь мне, куда положить вещи, я распакую сумки, и они больше не будут болтаться у тебя под ногами.

Кулли проводил меня на нос судна и показал небольшой запирающийся шкафчик между койкой и крышей.

— Кое-что можешь положить сюда, — сказал он, — а остальное — под матрас койки.

Я не стала возражать. Распаковав сумки, я засунула одежду в то небольшое пространство, которое было мне предоставлено. После этого я прямо в сумке убрала рукопись в шкафчик. Как-нибудь я найду для нее время, уверяла я себя.

— Уаа-а. Теперь я действительно переселилась, — зевнула я. Мы с Кулли уселись на одну из трех коек в большой каюте.

— Ну, и как ты себя чувствуешь?

— Немного странно, но все это очень возбуждает.

— У тебя еще не началась клаустрофобия?

— Нет, — рассмеялась я.

— Или морская болезнь?

— Не придуривайся.

— Хочешь выпить чего-нибудь? Сок или кофе? Ты больше не гость и можешь сама распоряжаться.

— Спасибо, — ответила я. — Но, говоря по правде, чего бы мне действительно хотелось, так это принять горячий душ. Утром я уехала так рано, что не успела сделать это дома. А по такой холодной погоде горячий душ просто необходим — чтобы улучшилось кровообращение.

— Согласен, — сказал Кулли. — Это всего минут пятнадцать ходьбы.

— Какой ходьбы?

— До душевых кабинок.

— Не понимаю. Титан, ведь вы, моряки, так это называете, находится прямо здесь, — сказала я, указывая на нос судна.

— Да, правильно, титан здесь, но ты не сможешь им воспользоваться. На зиму я перекрываю водопровод. Если этого не сделать, то вода в трубах замерзнет.

У

меня началась настоящая паника.

— Ты хочешь сказать, что на этом судне нет ни ванной, ни душа, ни туалета?

— Именно это я и имел в виду.

— Так что, каждый раз, когда мне понадобится ванная, мне придется покидать судно?

— Об этом я и говорю — общественный туалет в бухте находится всего в пятнадцати минутах ходьбы. И там много уютных душевых кабинок. — Кулли усмехнулся. Могу поспорить, в тот момент он по-настоящему веселился.

— А как же кухня, эээ, то есть — камбуз? — в ярости спросила я. Я надеялась, что все это — какая-то ошибка, что через секунду Кулли скажет «С первым апреля», и мы весело посмеемся над его шуткой. — У тебя же есть здесь водопровод. Помнишь, ты готовил мне ужин?

— Камбуз — совсем другое дело. Туда идет вода из нагревателя.

— Понятно, — удрученно пробормотала я, поняв, что мне придется в течение нескольких недель мыться в общественном душе бухты Джессапа. — Думаю, я обойдусь без приятного горячего душа.

— Тогда как насчет приятного горячего кофе? — спросил Кулли, обнимая меня. Он старался развеять мое унылое настроение.

— Разве только ирландский кофе, в котором нет ничего, кроме виски, — мрачно сказала я. Напиться показалось мне неплохой альтернативой помывке в общественном туалете.

— Я приготовлю тебе ирландский кофе, — согласился Кулли. — Но потом я займусь делами.

— Какими? — спросила я.

— Я поеду на работу.

— И оставишь меня одну? Прямо сейчас? А если что-то случится? Если шхуна начнет тонуть? Или на меня нападет шайка пиратов?

Кулли рассмеялся и крепко обнял меня.

— Сонни, ничего не случится. С тобой будет все в порядке. Обещаю, что «Марлоу» присмотрит за тобой.

Я не была в этом так уверена.

Кулли приготовил ирландский кофе, поцеловал меня на прощание и ушел. Неожиданно я почувствовала себя очень одиноко на этой лодке, которую Кулли реконструировал целых десять лет. Она имела для него самое большое значение в мире. А если я что-нибудь здесь испорчу? Вдруг я нечаянно поверну не ту рукоятку или зажгу газ и устрою пожар? Или вода начнет просачиваться в кубрик, и «Марлоу» затонет? Что, если случится то? А если это? Или другое?

Чем больше таких «если» приходило мне на ум, тем страшнее становилось. Я запугала себя до такой степени, что незаметно вылакала чашку ирландского кофе за пять минут. Едва это произошло, как я начала испытывать приступы морской болезни, лодка начала качаться с боку на бок, а виски — переливаться в моем желудке. Через несколько минут мне на ум пришло новое «если» — что, если меня вырвет? Куда мне это сделать? Туалет не работал, а камбуз не подходил для этой цели. Что же мне делать и где мне это делать? В общественном туалете? Я даже не знала, где он находится.