Цезарь Каскабель
Шрифт:
— Что с вами, хозяин? — крикнул Гвоздик. — Ведь это не спектакль!
— Нет-с… это спектакль!.. И такого у нас еще ни разу не было!.. Да-с!..
Ошеломленный, Гвоздик только потирал себе ушибленное место.
Вдруг бурное настроение Каскабеля сразу улеглось. Он подошел к Гвоздику и с таинственным видом сказал ему:
— Гвоздик, ты можешь молчать?..
— Конечно, хозяин!.. Я ни разу не выдал тех секретов, которые мне были доверены, если только…
— Тсс!.. Довольно!.. Видишь ты это письмо?
— Письмо мужика?..
— Да!.. Если ты только кому-нибудь
— Хорошо!
— Жану, Сандру и Наполеоне…
— Хорошо!
— А в особенности Корнелии, моей жене, — клянусь тебе, что я сдеру с тебя кожу и сделаю из нее чучело…
— С живого?
— С живого, чтобы ты это лучше чувствовал!
Цезарь Каскабель положил ему руку на плечо и, приняв фатоватый вид, начал ему говорить:
— Корнелия ревнива!.. А видишь ли, Гвоздик, быть красивым мужчиной что-нибудь да значит… Одна прелестная женщина… русская княгиня… Ты понимаешь?.. Она мне пишет!.. Назначает тайное свидание!.. Тебе это не угрожает… с твоим-то носом!..
— Да, конечно, — уныло отвечал Гвоздик, — если только…
Что он хотел этим сказать, так никто и не узнал.
Глава четырнадцатая
РАЗВЯЗКА, ЗАСЛУЖИВШАЯ АПЛОДИСМЕНТЫ ЗРИТЕЛЕЙ
Пьеса, носившая заманчивое название «Разбойники Черного леса», была замечательным произведением, и, сделанная в духе несколько устарелых требований драматического искусства, она, тем не менее, производила на зрителей громадное впечатление.
Впрочем, нельзя было требовать от Цезаря Каскабеля, чтобы он ставил пьесы на злобу дня, где на сцене жизнь представлена до последней мелочи, и если порок и не торжествует, то добродетель недостаточно вознаграждена. Нет! В пьесе «Разбойники Черного леса» в заключение добродетель, согласно традициям, вознаграждалась, а порок был по заслугам наказан. В тот момент, когда все казалось погибшим, являлись жандармы, хватали за шиворот преступника, и зал дрожал от аплодисментов.
Если бы эта пьеса была написана, то, вероятно, это было бы сделано по всем правилам грамматики. Но она не была написана, и ее могли исполнять на подмостках всего мира. Это большое преимущество всех мимических пьес, не говоря уж о том, что это дает возможность избежать грамматических ошибок.
Выше было сказано, что нельзя было требовать от Цезаря Каскабеля… и т. д. Действительно, Цезарь Каскабель был автором этого шедевра. Очевидно, это был шедевр, так как давался три тысячи сто семидесятый раз. До сих пор самый большой успех имела лишь пьеса «Медведь и Часовой», дававшаяся в цирке Франкони. Но, конечно, в литературном смысле она была много ниже «Разбойников Черного леса».
К тому же пьеса эта была приноровлена к талантам каждого из артистов труппы Каскабель, так что такой ансамбль вряд ли мог иметь какой-нибудь другой директор
Нынешние драматурги говорят: «Зрителя надо заставить смеяться или плакать, иначе он заснет». Если дело только в этом, то в «Разбойниках Черного леса» можно было смеяться до слез и наплакаться вволю. Там не было ни одной сцены, при виде которой зрителю пришла бы охота зевнуть. Если бы даже ему и вздумалось зевать, ну хотя бы от несварения желудка, то все-таки этот зевок должен был бы неизменно окончиться или взрывом смеха или рыданием.
Пьеса была составлена прекрасно. Действия шли логически одно за другим. Казалось, что «все это было на самом деле».
Это была драматическая история двух влюбленных, которые обожали друг друга. Наполеона играла молодую девушку, а Сандр молодого человека. К несчастью, Сандр беден, а мать Наполеоны, высокомерная Корнелия, не желает слышать об этой свадьбе.
Вмешивается простофиля Гвоздик, который богат деньгами, но беден умом. Он влюбляется в Наполеону и желает на ней жениться. И вот мать, прельстившись богатством, собирается отдать ему дочь.
Положение становится полным захватывающего интереса. Жирофль не может открыть рта, чтобы не сказать какой-нибудь глупости. Он очень смешон, неловок и всюду суется со своим длинным носом. А когда он является со свадебными подарками, гримасничающим Джоном Буллем и Жако, единственным говорящим в пьесе артистом, то все зрители покатываются со смеху.
Но вскоре этот смех смолкает перед глубокой скорбью двух молодых людей, которые могут видеться лишь украдкой.
Наконец наступает день свадьбы. Наполеона наряжается в свой лучший наряд, но она в отчаянии и заливается слезами! Да и действительно жаль, что такую красотку отдают такому уроду.
Действие разыгрывается на площади перед церковью. Колокол звонит, церковные двери открыты, остается лишь войти. Сандр стоит на ступенях портика!.. В церковь войдут лишь через его труп!.. Ну бывает ли что-нибудь более раздирающее?..
Вдруг появляется молодой военный. Это — Жан, родной брат несчастной невесты. Он возвращается с войны, где победил врагов, — враги обыкновенно варьируются, смотря по месту представления: в Америке — англичане, в Германии — французы, русские или турки и т. д.
Храбрый и симпатичный Жан является как раз вовремя. Он сумеет повернуть все по-своему. Он узнает, что Сандр любит Наполеону, а Наполеона любит Сандра. Сильной рукой он отталкивает Жирофля и вызывает его на дуэль, но этот жалкий трус так перепугался, что спешит отказаться от свадьбы.
Какое художественное произведение и как переплетаются все положения!.. Но это еще не конец.
Действительно, пока ищут Корнелию, которой Гвоздик хочет вернуть ее слово, оказывается, что она исчезла!.. Ищут, ищут, но ее нет!..
Вдруг в соседнем лесу слышатся крики. Сандр узнал голос Корнелии, и хотя дело касается его будущей тещи, он не колеблется и бежит к ней на помощь… Очевидно, эту высокомерную даму похитили разбойники из шайки Фракассара, а быть может, и сам Фракассар, знаменитый атаман шайки разбойников Черного леса.