Цезарь Каскабель
Шрифт:
Все трое пошли к старому, заброшенному маслобойному заводу, и вот что услышали супруги Каскабель.
— Выслушайте меня, друзья мои, и подумайте хорошенько, прежде чем вы ответите на мое предложение, — обратился к ним Сергей Васильевич. — Я не сомневаюсь в вашем добром сердце, и вы много раз уже доказывали мне вашу преданность. Но в решительный момент вы должны знать, кто я…
— Кто вы?.. Вы честный человек, и этого довольно! — воскликнул Каскабель.
— Это так… я честный человек, — ответил Сергей Васильевич, — но именно потому, что я честный человек, я не хочу причинять вам
— Опасность?.. Вашим присутствием?.. Но почему?.. — спросила Корнелия.
— Потому что я — граф Наркин… и потому что я — политический ссыльный…
И Сергей Васильевич рассказал свою историю.
Граф Сергей Наркин принадлежал к одной из богатейших фамилий в Пермской губернии. Как уже он говорил раньше, всю свою молодость он посвятил науке и путешествиям по всему свету.
Но он увлекался не одной наукой. Политика вмешалась в его жизнь, и в 1857 году он был уже сильно скомпрометирован как член одного тайного общества. Почти все члены этого общества были арестованы, их судили с беспощадной строгостью и приговорили к вечному поселению в Сибири.
Между ними был и Сергей Васильевич. Он должен был ехать в Якутск, покинув своего единственного родственника, восьмидесятилетнего старика отца, графа Василия Наркина, жившего в своем поместье Вальске под Пермью.
Пять лет пробыл ссыльный в Якутске, пока наконец ему не удалось убежать в Охотск, находящийся на берегу Охотского моря. Там ему посчастливилось сесть на судно, идущее в Калифорнию. С тех пор, в продолжение семи лет, граф Сергей Наркин жил то в Соединенных Штатах, то в Новой Англии, постепенно приближаясь к Аляске и зная, что предстоит передача ее Америке. Да, он лелеял надежду вернуться в Европу через Сибирь, — именно тем путем, который избрал себе Цезарь Каскабель. Можно представить себе, что чувствовал он, когда узнал, что семья, спасшая его от верной смерти, собиралась достичь Берингова пролива, чтобы перебраться в Азию.
Понятно, в его интересах было присоединиться к ней. Но смел ли он отдать ее в руки строгих русских властей? Что будет, если откроют, что она способствовала его возвращению в Россию? А его отец очень стар, и сыну безумно хотелось увидеть его.
— Поедемте с нами, месье Серж, умоляю вас, поедемте! — вскричала Корнелия.
— Но дело идет о вашей свободе, друзья мои, если узнают…
— Что ж такого! — воскликнул Каскабель. — Риск, говорят, благородное дело.
— Мой милый Каскабель, подумайте…
— Да к тому же, кто может вас узнать? Мы тоже себе на уме, и пусть меня съедят волки, если мы не проведем за нос всю русскую полицию!
— Но…
— Да, да!.. Если понадобится… вы наденете платье акробата. Если только вы… не стыдитесь его…
— О!.. мой друг!..
— А кому же придет в голову, что граф Наркин состоит актером в труппе семейства Каскабель!
— Если так, я принимаю ваше предложение, друзья мои!.. Да!.. Я принимаю его!.. Благодарю вас!..
— За что?.. Разве мы, со своей стороны, не обязаны вам многим?.. Итак, граф….
— Не зовите меня графом Наркиным!.. Для всех, даже для ваших детей, я должен быть только месье Серж…
— Вы правы!.. Им не к чему знать… Итак,
Можно себе представить, какую овацию сделали Сергею Васильевичу Жан, Кайета, Сандр, Наполеона и Гвоздик, когда узнали, что он едет с ними в Европу.
Глава шестнадцатая
ПРОЩАЙ, НОВЫЙ СВЕТ!
Теперь оставалось приступить к выполнению намеченного плана, чтобы возвратиться в Европу.
Шансы на успех были. Раз случай вел семью Каскабель в Россию, и труппе предстояло ехать через Пермскую губернию, то графу Сергею Наркину не оставалось ничего лучшего, как присоединиться к ней. Кому пришло бы в голову искать политического преступника, бежавшего из Якутска, в числе членов бродячей труппы? Успех был обеспечен, если только какая-нибудь ужасная случайность не откроет его имени. А приехав в Пермь и увидев своего отца, Сергей Васильевич поступит дальше смотря по обстоятельствам.
Но если только, что было, впрочем, маловероятно, его узнают проездом по Сибири, то это может повлечь за собой ужасные последствия и для него и для Каскабелей. Но ни сам Каскабель, ни его жена не думали о возможной опасности. Если бы они вздумали посоветоваться с детьми, те были бы вполне солидарны со своими родителями. Но надо было строго хранить тайну графа Наркина и помнить, что компаньона по путешествию зовут просто — месье Серж.
К несчастью, никто не подозревал, что план их едва ли удастся. Едва они высадятся на сибирский берег, как их должны будут арестовать.
Действительно, на другой день после этого решения два человека прогуливались в одной из отдаленных частей порта, где никто не мог слышать их разговора.
Это были два сыщика, о которых уже говорилось. Их заинтересовало присутствие Сергея Васильевича среди обитателей «Красотки».
Они оба жили уже несколько лет в Ситке, и на их обязанности лежало наблюдать за политическими беглецами, если те вздумают перейти границу Колумбии, чтобы сообщать о них губернатору и арестовать тех, которые появятся на Аляске. Важнее всего было то, что хотя они и не знали лично Сергея Васильевича, но им даны были его приметы еще тогда, когда он бежал из Якутска. Когда труппа прибыла в порт Кларенс, они были удивлены, увидев этого русского, который совсем не походил на бродячего артиста. Зачем он находился в этой семье акробатов, которые из Сакраменто едут таким необыкновенным путем в Европу?
У сыщиков возникло подозрение; они стали тайком наблюдать и, наконец, имея приметы, удостоверились, что это — граф Наркин.
— Да, это граф Наркин! — говорил один из агентов. — Очевидно, он бродил возле границы в ожидании трактата о передаче Аляски и там встретил труппу этих циркачей, которые помогли ему. А теперь он собирается перебраться с ними в Сибирь.
Как бы то ни было, для сыщиков было очень удобно, что Сергей Васильевич уедет с «Красоткой».
— Нам везет! — заметил другой сыщик. — Ведь если бы граф остался здесь, то мы не имели бы права арестовать его…