Цейтнот

Папсуев Роман

Я видел, что Реджи тоже жалко Пешек, несмотря на то что она давно не играла на этой Доске. Ее молчаливая поддержка грела мне сердце, но в скором времени она поймет, что я не могу позволить себе думать о судьбе Низших Фигур. Потому что так диктует логика.

– Ты права в одном, – прервал я тягостное молчание. – Мне действительно надо связаться с Игроком. Но сначала я хочу отдохнуть и с твоей помощью выяснить, остался ли кто-нибудь в живых в группе Скафа.

Она подняла брови.

– Как ты собираешься это сделать?

– Вызывать их,

одного за другим, через мысленный контакт, – пояснил я. – Связь отнимет у меня много сил, поэтому и понадобится твоя помощь.

– Хорошо, – кивнула она, и я устало улыбнулся.

Реджи обладала той чарующей красотой, которая не сразу бросается в глаза. Красотой, которая не нарочита и безвкусна, а элегантна и холодна. Правильные черты лица, большие карие глаза, но лицо не кукольное, а… умное, точеное. Ладная фигура, изумительные кудрявые черные волосы до плеч… Она чем-то напоминала мне Дженни, хотя Реджи намного спокойнее и… величественнее, что ли.

Но мне всегда больше импонировала ее сердечность и чувствительность, нежели внешность. При ее несомненных качествах настоящей Фигуры, она умудряется совмещать в себе твердость и мягкость, рассудительность и бесшабашность, серьезность и непринужденность. Я помнил, какой она была во времена Древнего Египта, когда ее звали Изис. Тогда в ней чувствовалось больше задора и авантюризма. Сейчас она набралась опыта и стала более сдержанной, но в ее темных глазах иногда вспыхивают искорки былой игривости.

Мы с ней сошлись еще тогда, до гибели Атлантиды, сражаясь бок о бок в Египте и испытывая друг к другу искреннюю симпатию. Мы как будто настроены на одну волну, словно между нами есть какая-то незримая связь, которая помогает понимать друг друга с полуслова.

Я очень ценю нашу дружбу. Мне сейчас нужна поддержка, хотя бы на уровне доброго слова или обыкновенного понимания. Меня пугает вероятность того, что Реджи может от меня отвернуться, когда я преображусь в «чистую», Истинную Фигуру. Отвернуться не в плане Игры, поскольку она Высшая и, безусловно, поймет и примет мое решение. А в смысле именно той духовной связи, которая нас так сближает.

Возможно, она меня возненавидит так же сильно, как скорее всего возненавижу себя я сам. Но у меня, кажется, нет выбора.

– Мне нужно поспать, – сказал я, вставая. – Часа два, не больше. А потом займемся поиском выживших.

Она тоже встала, подошла ко мне и обняла.

– Отдохни, – шепнула она, отстраняясь и, взяв мои руки в свои, легонько сжала ладони. – Набирайся сил. А я пойду посмотрю, как там Барри и Пешки.

Она вышла из комнаты, а я допил вино и некоторое время стоял с пустым бокалом в руке и хмуро смотрел на глобус, на котором мрачным пятном темнела Австралия…

* * *

– Тебе пора возвращаться на Остров, – сказал Он, поглаживая рукоять меча. – Ты достаточно порезвился в этих землях.

Слон, которого люди называли О-кунинуси,

скривился, словно хлебнул горького напитка. Он кивнул на собравшихся за его спиной смертных и сказал:

– Они меня не отпустят, Ферзь. Ты же знаешь, каково это, быть богом. У меня еще много дел, да и потомство не поймет ухода отца.

Хмыкнув, Он посмотрел на людей, почтительно замерших в стороне. Свита Слона не решалась приближаться к сакуре, возле которой разговаривали два божества.

– Совет объявил общий сбор, – произнес Он, снимая с кимоно упавший с дерева бледно-розовый лепесток. – Я точно не знаю, чем это вызвано, но думаю, они хотят начать миссионерство.

Лицо Слона вытянулось, он вдруг нахмурился, сжав рукоять меча, словно собирался нападать. Что это с ним?

– Зачем им нужно миссионерство? – отрывисто спросил он. – Люди и сами могут справиться…

– Я и смотрю, – усмехнулся Он. – А чем, по-твоему, ты занимаешься на этих островах, друг мой? Тем же самым миссионерством.

О-кунинуси покачал головой.

– Это неправда, Ферзь. Я лишь сажаю семена в благодатную почву, как вы это делали в Египте, я не открываю людям истинное положение вещей и уж тем более не ускоряю прогресс…

В ответ Он указал на смертных и возразил:

– Но ты разбудил в них Силу, сделав Фигурами. Ты научил их вещам, о которых они и не подозревали до твоего прихода. Ты создал новую породу людей, Слон, а они, в свою очередь, создадут новый мир.

– Но собственный новый мир, а не подсказанный нами! – зло перебил Слон. – Я не могу позволить, чтобы все, что я с таким трудом создал, остальные разрушили бы в мгновение ока. Кроме того, уж поверь, люди, ставшие Фигурами, мало в чем уступают нам, а иногда и превосходят.

Этот разговор начинал Его раздражать, ведь Слон замахнулся на Его убеждения…

– Ни один человек не сравнится с Высшей Фигурой, – процедил Он, сверля глазами непокорного Слона. – Хочешь посмотреть, что будет с твоими сыновьями, если ты выставишь их против меня?

Сказав это, Он вдруг без труда прочел в глазах О-кунинуси страх и понял, что прав. Но бунтарь вдруг прищурился и заверил Его:

– Я не стану отдавать приказ своим сыновьям выступать против тебя, Ферзь. Я прекрасно знаю твою силу, и они о тебе тоже слышали. Я нередко рассказывал им о других богах…

– Тем лучше, – холодно ответил Он, поднимаясь. – Значит, решено, и завтра мы отправляемся на Остров, а ты забудешь о своих…

– Я не закончил. – Слон тоже встал, склонил голову набок и улыбнулся. – Теперь тебе известно, что мои Фигуры знают о тебе и о твоей силе. Посмотрим, как сами они ответят на твой вызов.

О-кунинуси подозвал смертных и громко произнес:

– Такэмикадзути, ниспосланный на Землю великим Идзанаки, пришел к нам, чтобы утвердить власть богов над Землей. Вы знаете, как силен наш гость, как он отважен. Но власть богов изменит нашу Землю, перекроит все мироздание и разрушит все, над чем я трудился долгие годы.