"Цесариус" обреченный...
Шрифт:
— Может их еще за это к ордену? — недоумевал статист.
Константин задумался. Учетчику: — Приказ второй: За спасение высшего по званию, второго помощника, как там его?.. представить к Чермесскому трезубцу второй степени.
Учетчик исподлобья взглянул на Константина:
— Может, хотя бы четвертой?
— За такое полагается — второй. Сейчас придут его подчиненные, выяснять почему так обижают их самоотверженного начальника. Так что второй… второй… Слава героям! — обратился к статисту: — Гуревич, чего застыли? У вас все? Следующий!
Статист
— Здравствуй Бек, — приветствовал картограф.
— Месье Константин, у меня конфиденциальный разговор.
— Пойдем в рубку, — поднялся с кресла, жестом позвал матроса за собой.
В рубке жарко, картограф приоткрыл форточку.
— Всю ночь освобождали десятый отсек, по вашему приказу, — сказал Бек и глаза у него забегали еще быстрее, голова начала вздрагивать. — Меня там не было, но узнал… Грузчики — не матросы, вообще народ смирный, но… много недовольных. Группка сколотилась, там… есть там такой — Зирик.
— Кто он?
— Просто грузчик. Но его слушают. А говорит он много. И раньше брюзжал, а теперь, так совсем… Чего, говорит, нам стараться. Кровопийцы с нас три шкуры дерут, за всех вкалываем, а отношение… Бойкотировать роботы и все такое. Месье Константин, еще немного и…
— Ясно. Спасибо за сигнал Бек. Как вообще, как самочувствие? Знаю-знаю — тяжело. Надо иногда и отдыхать. Сейчас выпишу накладную. Пару бутылочек вина… для сердца… от усталости…
— Я совсем ни для этого…
— Да о чем ты? я ж тоже, от чистого… Зирик, говоришь…
5
— Да, я вас звал. Подходите ближе, не бойтесь. Зирик, это ваша фамилия?
— Да.
— Присядьте вот сюда на стул.
— Месье Константин, неловко, я постою.
— Стойте если хотите. Я чего звал вас: дело у меня к вам уважаемый. Ответственное дело. Давно к вам приглядываюсь: есть в вас потенциал. Надо развивать, надо. Работы много будет теперь. Решили ввести новую должность, хватились, а толковых на пальцах сосчитать… А тут вы как раз… Отзывы о вас хорошие: умеете работать. Сами-то готовы к росту?
Зирик все-таки сел на ранее предложенный стул, протяжно выдохнул.
— Теперь руководить будете, — улыбаясь говорил картограф. — Строгие но справедливые начальники — вот, чего нам не хватает. Не подведите, горизонты впереди о-го-го… Карьерный рост, льготы, право на пенсию… Но постараться придется — справитесь?
— Месье, честно говоря и не ожидал…
Константин, сделал вид, что сердится:
— Да или нет?
— Да, — чуть подумав сказал грузчик.
— Я так и думал. Поздравляю с повышением. Через час зайдете к коменданту, получите должностные инструкции.
— Спасибо. Я буду стараться. Я…
— Конечно будете. Я в людях не ошибаюсь. Вы теперь лицо ответственное, и… удачи! Следующий!
Глядя ему вослед картограф улыбался.
"Сначала
Время, время выиграть надо. Обещать: Премии, звания, перспективы рисовать. Самолюбие у вас, тогда хватайте: про уважение… новый уровень… личностный рост… Как, уже разгрызли? а медаль хотите? Могу титул пообещать. Нет- ну тогда по зубам. Страх и жадность — вся ваша психология. Хм… Я стал циником? Не я ли еще два месяца назад, что-то там, про душевный поиск и приверженность идеалам… Славные ведь тосты говорил, главное искренне. Всего два месяца… а человек-то уже ни тот. Перевернулось что-то внутри. Тогда еще, в первые дни, когда дверь заварилась… Почти сутки жарились. Двое там и остались. А меня азиат вытянул… а теперь и его нет.
Ладно, не о том я. Время, время — всего-то неделю надо…"
— А Рулевой, и вы ко мне? Кажется, Бучинский?.. правильно?
— Правильно, месье Константин, но по паспорту я Квочер.
— Угу… что у вас?
— Рулевое колесо заклинивает. Срываем, но… что-то с подшипниками… Сложное устройство, все трещит и…
— А что мастер говорит? — спросил картограф.
— По штурвалу один мастер, и того нет. То есть, как бы есть, но… За те деньги, что ему платят работать не станет, да и за любые… он ведь богач теперь, а вы не знали? Не знали? Он же весь аванс прогулял. Эта ж такая история…
— Я не понимаю.
— Кажется я могу объяснить, — обратился к картографу учетчик. — Мастер… Таль, если не изменяет… получил наследство. Дед у него — плантатор был. Узнал о смерти, как отплывали… Хотел сняться, да кто ж его отпустит… Штрафы каждый день, а он посмеивается только…
— Погоди, а деда звали?..
— Герман Таль. Влиятельный был…
— Ну конечно! — перебил Константин. — А я думаю, что за телеграмма! Я не понял кому… В каюте у меня, в архиве. Как отплыли, принесли… Жив Герман Таль. Была операция. Но пришел в себя… вот ведь история. Пойди обрадуй мастера. Да, и пусть за телеграммой зайдет.
Когда рулевой Квочер удалился, учетчик обратился к Константину:
— Месье Рум, конечно можно перепроверить, но телеграммы не было. Сейчас пересмотрю записи, но и на память: на момент отплытия пришло восемьдесят пять…
— Пиши, — устало сказал Константин. — потом отпечатаешь на нужном бланке.
Послано главным врачом городской больницы, вторым советникам министра здравоохранения Пильманом Карлом Бриксом. Уведомление. Двадцатого июня в четыре утра в состоянии больного Германа Талля произошли изменения. Появился нитевидный пульс, дежурная медсестра зафиксировала сокращение голеничной мышцы. В четыре тридцать: расширение зрачков, подергивание нижней челюсти. В пять утра больной пришел в себя. В шесть утра самовольно покинул больницу. Попутного ветра, господа!