Цесаревич

Старый Денис

Такой подход в названии кораблей настолько впечатлил моряков, что они, казалось, удвоили рвение на пути к новым свершениям. Это же действительная слава. В каждом порту спросят: «А кто такой этот Алексей Ильич Чириков?» и вновь прозвучат подвиги человека и в портовом трактире подымут чарки за упокой.

Я надеялся, что именно Лаптев, близкий друг Чирикова, станет тем мореплавателем, который возглавит Камчатско-Американскую эскадру, но на деле Харитон не был флотоводцем, могущим управлять большой эскадрой. Смелым, отчаянным, готовым на самопожертвование, неплохой организатор небольшого количества людей, но не командующим тысячами. И дело тут не в чинах, немало сюжетов в истории, когда даже

практически подростки, как Рокоссовский, или Голиков, командовали в Гражданскую войну дивизиями и удачно. Дело в специфике характера.

Так же в Экспедиции получилось задействовать Семена Ивановича Челюскина. Насколько нерационально использовать многоопытного исследователя, соратника Харитона Лаптева, в качестве «потешного» капитана яхты, пусть и с благовидным названием «Принцесса Елизавета», коим он являлся, пока его оттуда не выдернули. Как ни странно, именно в отношении Челюскина уперся Белосельский, да так, что пришлось приказать Шешковскому нарыть побольше грешков этого околофлотского персонажа. Шантаж, может и низко и кто-то внутри меня протестует против подлых методов, но лучше немного преступить негласные правила, чем ослабить Экспедицию. Мы должны сразу стать сильно в регионе.

Предполагалось назначить заместителем капитана линейного корабля Экспедиции и Ивана Фомича Елагина — так же участника камчатских и американских исследований Витуса Беринга [все вышеперечисленные персоналии реальны, как и описание их местонахождения, на основе свидетельств современников и современных исследователей].

Вот и собиралась большая команда для великих дел.

Тут может возникнуть вопрос: зачем все это? Потешить свое самолюбие, утереть нос англичанам, или в будущем американцам, а может деньги некуда девать все еще взбалмошному наследнику-цесаревичу, то бишь, мне?

И да, хочется немножко подгадить англичанке, не все же ей, завидно, ей-Богу. Но больше, нет, — это коммерческое мероприятие. Некогда, в другом варианте истории, Русско-Американская компания зарабатывала миллионы на весьма скудном, по своим масштабам, присутствии на Аляске. При этом были допущены, порой фатальные, ошибки, которые можно предупредить. Да и многоопытный флот, могущий решать сверхзадачи, бороздящий просторы мирового океана — это крайне важно в предстоящих русско-турецких войнах.

Популяция в сотни тысяч, а может и миллионов, песцов, не менее многочисленны и соболя, китовой промысел, речные бобры и коланы — морские бобры, чей мех стоит дважды по весу золотом, да то самое золото. Исследователь Стеллер, почивший ныне, оставил свидетельства. Когда на одном из островов между Америкой и Камчаткой группе русских моряков пришлось выживать, он насчитал десятки тысяч песцов только кружащих у лагеря вышивальщиков. Это он открыл Стеллерову корову, или иначе — морскую, чей жир в десятки раз лучше китового в быту и для употребления в пищу. Жаль, что скоро в той реальности этих коров быстро уничтожили. Вот бы попробовать их популяцию увеличить!

Тут же и торговля с Китаем — чай все еще необычайно дорогое удовольствие и в России и в Европе. А в Китае дорогим удовольствием является рухлядь, или шкуры тех же каланов. Перспективы — закачаешься!

*…………*……….*

Казино-ресторан «Элит-Москва»

Вечер 11 декабря 1747 года

Вечером была запланирована встреча с Петром Ивановичем Шуваловым. Местом общения я выбрал казино-ресторан «Элит-Москва», соучредителем коего являлся. Уже давно хотел лично посмотреть на и организацию сервиса в этом заведении.

Я пришел в ресторацию с Екатериной Алексеевной, которая захандрила от того, как я стал много работать в Москве,

несмотря на то, что был чуть ли не насильно привезен сюда тетушкой именно для отдыха. Но как же не работать, если нужно самому проверить бумаги с люберецкого поместья, провести консультации с офицерским составом голштинских полков, где опять намечается пополнение и через год вероятное увеличение до полноценной дивизии. Нужно было для последующих проектов определить объемы строительства, своим повелением отправить отобранных людей под Ярославль, Вологду, где были куплены поместья, проинспектировать некоторых приказчиков, выкормышей Петра Евреинова, дать указания им по эксперименту частичного, поэтапного перевода крестьян на чинш и выделении сильных в хозяйственных делах крестьян. Это я по следующей осени, обязательно выделю время и съезжу с супругой в Ярославль, иначе, как на примере, Екатерине доказать абсурдность желания облагодетельствовать всех крестьян, нельзя. Да и самому нужно убедится в своем скепсисе, мало ли, может, и резонным окажется дать всем свободу без потрясений для страны, что пытается мне доказать супруга [в записках Екатерины Великой есть упоминания, что она до воцарения была сторонницей раскрепощения крестьян, впрочем, она могла пытаться на страницах собственного сочинения обелить себя любимую].

Я успел сыграть пять партий в покер и даже оказаться в плюсе тридцати одного рубля, когда, наконец, прибыл Петр Иванович со свитой из нескольких чиновников из Берг-коллегии.

— Ваше Высочество, — обратился я к жене, когда собрался последовать за Шуваловым в приват-кабинет. — Воспользуйтесь моими фишками и, если будет угодно, проиграйте их все, главное — Ваше благоприятственное расположение — сие единственный достойный выигрыш в этой игре.

Я поцеловал ручку своей супруги, наблюдая исподволь интерес московской аристократии к происходящему. Как и то, что после нашего менее чем двадцатиминутного пребывания тут, в ресторацию стало приходить все больше людей. «Сарафанное радио» работает и через еще час пожалуют и многие роды, пребывающие преимущественно в Москве, как Салтыковы — мои соседи по люберецкому поместью, или Трубецкие.

— Ваше Императорское Высочество, — Петр Иванович поклонился, как только через приоткрытую дверь увидел мое приближение.

— Мы же, Петр Иванович, смею рассчитывать, друзья давайте без чинов. Именно здесь и сейчас правит балом коммерция, — сказал я, входя в приват-кабинет для переговоров.

— Ну что, Петр Федорович, спешу сказать, что строение у реки Фонтанки закончено, служащие набраны и ознакомлены с Вашим регламентом работы банка, привлекли тех итальянцев, что я выписал из Турина. Вот только и они кое-что для себя прояснили из Ваших откровений. Потому и не собираюсь их отправлять обратно. Так что предлагаю приурочить открытие «Российского коммерц-банка», как Вы изволили назвать, к Вашему Дню Рождения, — решил польстить Шувалов.

— Говорите уже, Петр Иванович, вижу же, что юлите, — я усмехнулся.

— Мне становится страшно от вашей прозорливости, государь-цесаревич, — Шувалов немного задумался, но решившись, продолжил. — Прошу в наше товарищество допустить с дестью долями паев моего брата Александра Ивановича Шувалова, он весь в заботах, а побеспокоится о приросте благосостояния и не получается.

— Понятно, — я спокойно отнесся к тому, что Шуваловы друг друга подтягивают. — Но вот какая сложность, Петр Иванович — по нашим условиям я должен иметь сорок две доли, Вы — сорок долей, восемь долей Берг-коллегия и десять государыня. Сударь, если Вы решились предоставить уважаемому Александру Ивановичу десять долей из своих, то не стали бы и уведомлять меня. Ваши доли, на то и Ваши. Что же предлагаете тогда, мне своими попуститься?