Цесаревич
Шрифт:
Наутро к Аккерману подошли два линейных корабля — все те старые знакомые, которые, как я рассчитывал, должны были убраться к Стамбулу. Под прикрытием корабельной артиллерии защитникам Аккермана удалось затащить в крепость провизию, порох, ядра и не менее тысячи новых французских ружей. Нашим пластунам удалось обнаружить начинавшуюся разгрузку кораблей, но так и не нашли возможности прервать процесс выгрузки, нарвавшись на залп корабельной артиллерии.
Крепость находилась на скалистом обрыве и имела сообщение с морем, препятствовать которому не было возможности.
Штурм был жестоким, защитники сражались
В живых среди защитников осталось только сто шестнадцать человек. И то, пластунам удалось пробраться в арсенал и не дать его подорвать. В этом взрыве собирались закончить свой жизненный путь и большинство оставшихся защитников.
Командовал обороной секбанбаши [командующий корпусом в системе управления войска янычар] под именем Искандер. Он был типичной славянской наружности, с темно-русыми волосами. Мать Искандера, как я узнал уже от него, как только военачальник пришел в себя от ранений, была родом из Сербии, но сам воин считал себя истовым мусульманином.
Был порыв отпустить руководителя обороной Аккермана, но желание проявить благородство натолкнулось на понимание, что этот человек, если будет иметь под своим управлением три-четыре десятка тысяч бойцов, может очень затруднить действие русских войск. Однако, пленение было почетным и Искандеру оставили, после обещания именем Аллаха, даже право иметь при себе кинжал.
После взятия Аккермана пришлось остановиться на неделю и подождать подход обозов и подкрепления. Была проведена перегруппировка и снова в путь.
К этому времени уже подошел и Суворов с вестями о том, что в ближайшее время произойдет собрание крымских беев и нужны четкие рекомендации к тому, что именно им говорить и обещать. Этот вопрос я решил взять на себя, но только после того, как увижу воды Дуная.
Измаил взяли быстро, тем более, что под этой, еще не столь грозной крепостью, собралось огромное наше воинство — подошел Петр Семенович Салтыков. Генерал-аншеф разбил сравнительно небольшой корпус турок под Хотином и после двух недель простоя, отправился к нам на соединение.
Было бы неразумно собирать избыточную массу войск, но поступали сведения, что турки все-таки организовываются и концентрируют свои силы у Бухареста и эта армия может стать численно больше всех тех, что уже были биты.
Вот только спешка не позволяла Османской империи создать действительно сбалансированную и могущую решать задачи армию. По данным разведки, уже более шестидесяти тысяч в формирующейся армии составляет ополчение и сбор разрозненных отрядов из гарнизонов городов. Однако, были там и до тридцати тысяч янычар и обученные по-европейски полки. Опять же наблюдался сильный перекос в сторону конницы — до сорока алаев [полков] сипахов — что-то вроде помесного ополчения и с ними же конные войска вассалов, не до конца разбитых в предыдущих битвах. Были в турецкой армии и казаки — некрасовцы, бывшие некогда донскими казаками, но присягнувшими султану. А вот артиллерии на такую массу было не много, менее ста пушек и то, почти все османские, неповоротливые и медлительные в обслуживании. Командовать войском султан послал Ага — командующего янычарами Хаси
Намечающееся сражение должно было, по мнению не только моему, стать определяющим для всей компании. Если нам не удастся разбить турецкую армию, то весь полученный до того успех, будет ничтожным. Может только и удастся отстоять Крым, но откатываться придется далеко. Ну, а в случае же победы, туркам придется мириться с территориальными потерями, тем более, что ногайцы Тамани и Кубани уже присягнули государыне и это по факту — наши земли.
21 августа 1749 года войска встретились у Браила или, как называли на русский манер, Браилов. Местность была не очень хороша для боя, были и леса, немало холмов, но и мы и противник были в равных условиях, так что поля боя нашли ко «всеобщей выгоде»
— У армии должен быть один командующий и это Петр Семенович Салтыков, — сказал я, начиная Военный Совет.
До сегодняшнего дня многие считали, что я захочу быть тем самым командующим, проявлю строптивость и стану козырять титулом. Но я присматривался именно к Салтыкову. Да, он пил, было и такое, но и Румянцев, бывало, прикладывался к бутылке. О любимчике Суворове речи не идет, так как и слишком юн и это еще не тот Великий, пусть и сейчас очень удачливый и умелый командир. Фермор хорош всем, и отлично управляет войсками при переходе и храбрый, но малоинициативный, слишком осторожный.
— Да, именно так. Армия генерал-аншефа — центр, Петр Румянцев — один фланг, Виллим Виллимович — другой. Остальное оставляю на ваше усмотрение, господа, — сказал я и демонстративно замолчал, приглашая офицеров к дискуссии.
Сегодня утром пришли последние сведения о неприятеле, днем русская армия попыталась взять высоты у Браила, но встретила сопротивление и отступила. Впрочем, и туркам мы не отдали высоты, выбив их оттуда артиллерией. Потом была проведена дополнительная рекогносцировка и началась работа Миниха Христофора Антоновича. Именно на него был расчет в сражении, его системе фортеций, план которых он предоставил на Совет. Бывший фельдмаршал начал заготавливать материалы еще под Измаилом.
— Господа, по традиции предлагаю выслушать младшего по чину, — сказал Салтыков, и все посмотрели на бригадира Василия Петровича Капниста, Суворова на Совете не было, уж больно высокие чины тут собрались.
— Господа, я, признаться, в некоторой растерянности, но позволю себе обозначить наши преимущества, — говорил Василий Петрович. — Главное — это наша артиллерия, она подвижна, у турки — нет, где поставят пушку, оттуда не сдвинуть. Далее — это наши егеря и их штуцера, в действенности которых я убедился ранее под Бендерами, третье — пехота. Атаковать кавалерией, как мне бы того не хотелось, нельзя, только на отдельных участках кирасирами или уланами, но для поддержки нашей пехоты и никак не по фронту.
— Генерал-поручик, — обратился Салтыков к Румянцеву, как только Капнист показал молчанием, что озвучил свое мнение.
— Я предлагаю тактику малых каре с эшелонированием по фронту и тех же кирасиров с драгунами в резерве. Артиллерия по флангам, как и было ранее задумано, иная легкая кавалерия в резерве по флангам, чтобы не обошли — поле не большое, но лес далее редкий, можно пройти и ударить нам в тыл. И, коли неприятель не ударит со спины, то егерями обойти неприятеля, — ответил Румянцев.