Церковный вор

Макеев Алексей Викторович

– Ты хочешь сказать, что Сильвестрова убили? – ужаснулась Смольникова, глядя на меня широко открытыми глазами.

В глазах же остальных российских туристов читалось недоверие.

– Разумеется, – кивнул я. – Но все по порядку. Когда я, разругавшись с вами, отправился в свой номер, заперся в нем и перестал отвечать на телефонные звонки, парочка решила, что пришла пора осуществить задуманное. Михаил и Мария под каким-то предлогом заманили Сильвестрова на крышу «Индиана Парка» и усыпили с помощью оставшегося еще со времени проникновения нами в Санта-Лучину усыпляющего газа. Затем Березин спустился на четвертый этаж, вскрыл с помощью железной линейки или подобного ей гибкого предмета дверь в мой номер, вошел в комнату и инсценировал нападение на мою персону. Затем помчался к лифту, где находилась Тропинина, блокировавшая на этаже

обе кабины – одну для меня, другую для себя. Михаил же побежал по лестнице. Выскочив из номера, я подбежал к лифту как раз в тот момент, когда находившаяся в нем Тропинина поднималась вверх, и, разумеется, решил, что напавший на меня человек едет вверх на технический этаж. Я заскочил в приготовленную для меня Марией кабину и отправился следом. Тропинина забилась в последнюю комнату на техническом этаже и, дождавшись, когда я приблизился к этому помещению, поднялась наверх и сбросила лежавшего на крыше без сознания Сильвестрова вниз. Сама же спряталась на крыше за одной из труб вентиляционной системы. Поднявшись на крышу и глянув вниз, я увидел внизу Сильвестрова и, разумеется, решил, что именно он напал на меня в номере, что именно за ним я гнался, а потом он, загнанный на крышу, по нелепой случайности свалился с нее. Мне даже в голову не могло прийти, что Маша в этот момент находится на крыше. Я сразу же спустился вниз и столкнулся там с Михаилом Березиным.

– Ерунда какая-то! – неожиданно нарушила данный обет молчания Мария. – Теперь еще хочешь убийство какое-то на меня повесить? Все твои обвинения нелепы и надуманны. Почему бы Михаилу самому не поехать в лифте на верхний этаж и не столкнуть Сильвестрова с крыши? Он же мужчина, в конце концов! Зачем мне надрываться, сбрасывать этого борова Сильвестрова с крыши?

– В этом-то вся и изюминка вашей задумки, – проговорил я, не удержавшись от иронии. – Михаил побежал вниз, чтобы не быть заподозренным в нападении на меня, ибо со мною дрался, несомненно, мужчина. А так у него было алиби, потому что когда я спустился с крыши вниз, то одним из первых, кого увидел неподалеку от трупа Сильвестрова, был Березин. Разумеется, позже, анализируя ситуацию, я никоим образом не мог подумать на него.

Евгения Аксенова, порывавшаяся что-то сказать, наконец-то получила эту возможность.

– И как же тебе удалось вычислить место, где Мария, – она стрельнула в сторону Тропининой злым и полным презрения взглядом, – и Березин спрятали крест и драгоценности?

– Честно говоря, я об этом понятия не имел, – вынужден был признаться я, – потому-то мне и пришлось спровоцировать преступника, чтобы он указал мне место тайника. К тому времени я уже знал, что соучастница Березина – Тропинина, даже вспомнил кое-какие детали, косвенно указывающие на то, что именно она совершила кражу из Санта-Лучины, и на некоторые вещи взглянул по-иному.

– Да?! – криво ухмыльнулась Мария. – Поясни, какие же детали указывали на меня?

Я, игнорируя женщину-хлорофитум и продолжая обращаться ко всем присутствующим за столом, тем не менее ответил на ее вопрос:

– Например, я понял, почему Михаил тянул время в усыпальнице святого Иоанна и не сразу показал мне, каким образом открывается вход в склеп. Он тянул время, давая Маше возможность совершить кражу. А ее, как воровку, выдал скрип двери, который раздался у нас в наушниках, когда она спрашивала у меня, как дела, и в этот момент входила в собор. А когда выходила, скрипа уже слышно не было, потому что она выключила на переговорном устройстве микрофон. Точно такой же скрип двери раздавался, когда мы с Михаилом входили в собор и когда выходили из него. Это я отчетливо сейчас помню.

– Нашел улику! – фыркнула Тропинина, не удостоив меня на сей раз даже взгляда.

А я не удостоил ее ответа и вернулся к своему повествованию.

– Извините, я отвлекся. Короче, мне пришлось спровоцировать преступника, чтобы он указал место тайника. Для этого я вам всем и объявил, что знаю место, где спрятаны драгоценности, и на следующий день собираюсь за ними поехать. Преступники испугались и решили забрать крест раньше меня, то есть вчера ночью. На это-то я и рассчитывал. Я вызвал сеньора Вердагера и Джорди Клавера. Вместе с ними мы вчера поехали в монастырь Барбера и устроили засаду неподалеку от скита, где, как я и предполагал, Березин оборудовал тайник, а его супруга положила в него крест и драгоценности, взятые из собора. Я понимал, что придет мужчина, потому

что вряд ли Михаил отправит ночью в горы свою супругу одну, и потому приготовился к встрече с ним. Надо признать, встреча была непростой. – Я обвел рукой свою физиономию, демонстрируя, как сильно мне досталось. – Березин прикидывался эдаким «ботаником», слабаком, а на самом деле он, как я уже говорил, учитель физкультуры, физически развит, и несмотря на худобу, его тело состоит из одних мышц. В его силе я сумел убедиться, когда Михаил напал на меня в номере, и вчера, когда мы взяли его с поличным неподалеку от скита. Но, разумеется, досталось и ему, – не без хвастовства заявил я, чтобы присутствующие не подумали, будто какой-то там учитель физкультуры смог одолеть в кулачном бою тренера детской юношеской спортивной школы, в свое время чемпиона города по вольной борьбе. – У меня все, – наконец закончил я свою пространную речь и с чувством человека, исполнившего свой долг, сложил на груди руки и откинулся на спинку стула.

Между переводчиком и полицейским состоялся диалог, в конце которого сеньор Вердагер убрал со стола пистолет в карман, а Джорди Клавер перевел слова своего шефа:

– Сеньор Вердагер говорит, что он изучил биографические данные не только Тропининой и Березина, но и остальных участников ограбления собора Санта-Лучина, в частности, вас, сеньор Гладышев. И ему доподлинно известно, что вы занимаетесь частным сыском и премного преуспели в этом деле, потому-то он в надежде на то, что вы сумеете оказать следствию помощь, поведал вам о результатах экспертизы по делу смерти Константина Коронеля и о заложенном в потолке взрывном устройстве, а также о найденных в крови Николая Сильвестрова компонентах усыпляющего газа. И он в вас не ошибся. Вы сумели использовать полученную информацию в интересах следствия. Само собой, сеньор Вердагер не знает, какое решение примут власти Каталонии относительно вашего поступка – несанкционированного проникновения в собор Санта-Лучина, но от себя лично он хочет поблагодарить вас за оказанную помощь.

Полицейский встал и протянул мне через стол руку.

– Грасиас, сеньор Глядишев!

– Си из плай! – искренне сказал я «пожалуйста» на родном языке Антонио Вердагера, вскочил и пожал его пухлую мягкую ладонь.

– И от меня лично вам тоже большое спасибо! – с чувством произнес переводчик, тоже крепко пожимая мне руку.

– Рад был услужить! – ответил я Клаверу.

Полицейский вновь заговорил, и Джорди стал переводить:

– Уважаемые сеньоры и сеньориты, просьба к вам до вынесения решения властей Каталонии о вашем проступке не покидать пределы Сусанны Круз. Сеньор Вердагер обещает, что примут его в течение ближайшего времени. Вам же, сеньора Тропинина, – обратился переводчик к сидевшей с каменным лицом Марии, – надлежит до выяснения обстоятельств дела проехать в нами в полицейский участок.

Пока Джорди переводил слова Антонио Вердагера, тот кому-то позвонил, и почти тотчас же в ресторан вошли двое полицейских. У меня сложилось впечатление, что сеньор Вердагер давно вызвал их для препровождения подозреваемой в кутузку и они ждали своего часа на улице в полицейской машине. Задвигав стульями, стали подниматься из-за стола и остальные.

– Надо было тебя в твоем номере Михаилу убить, а не пугать! – с ненавистью проговорила Мария Тропинина, проходя мимо меня к шедшим навстречу ей полицейским.

Не буду же я опускаться до перебранки с женщиной! И я ничего не ответил.

Попрощавшись с нами, Антонио Вердагер и Джорди Клавер направились вслед за конвойными и задержанной Марией Тропининой. Оставшиеся члены нашей заметно поредевшей компании стали меня благодарить. Сестры Аксеновы расцеловали в обе щеки, Егор Тепляков пожал руку и похлопал по плечу в знак выражения благодарности за проделанную мною сыскную работу, в результате которой удалось изобличить воров креста и убийц Сильвестрова и, я надеюсь, спасти нас от сурового наказания правосудия Каталонии.

Аксеновы и Тепляков двинулись к выходу, а Александра Смольникова задержалась.

– Спасибо тебе, Игорь, – проговорила она и, как-то нерешительно приблизившись, клюнула меня в щеку.

Очевидно, из-за того, что я в последнее время избегал Сашу, она не знала, как себя со мной вести. Я подарил молодой женщине перекошенную из-за избитой физиономии улыбку и, подмигнув, насмешливо спросил:

– Ну, ты как, со мной на пляж идешь или со своей новой компанией парней?

Смольникова расцвела и рассмеялась.